Компрессия

Малицкий Сергей Вацлавович

– Я один. – Сти почти взял себя в руки. – Это не мозги опекуна. У опекуна нет мозгов. Опекун – это машина, Кидди. Кому, как не тебе, знать это. Это этический центр. Двенадцать уважаемых, адекватных, прошедших специальные тесты людей входят в систему не для принятия решений, а для оценки спорных моментов. Для внесмысловой, нравственной оценки. Я один лег в эти двенадцать постелей, и я один стою перед тобой. У меня крепкая психика, Кидди.

– А у меня ни к черту, – покачал головой Кидди. – Значит, для ведения экспериментов с реальностью тебе потребовалось сместить нравственные оценки? По-другому договориться не удалось?

– Ты дурак, Кидди, – усмехнулся Стиай. – Опекун –

это универсальный, немыслимо мощный центр, но не интеллект. Он обладает огромными неиспользованными резервами. Мы уже давно договорились с управлением опекунства, что сможем использовать текущую информацию опекуна для моделирования, для тестирования компрессионного аналога Земли, единственное, о чем мы умолчали, так это о том, что здесь будут наши люди. И ты это видишь. Куда уж более «наши»! – Стиай нервно захихикал. – Но, уверяю тебя, это не позволяет дергать прототипов реальных людей за нитки, как марионеток, даже в компрессии. Нет. Опекун вместе с программой, созданной Михой, выстраивает поведение каждого человека в соответствии с его внутренним содержанием и представлением о нем компрессана. Да-да! Каждый человек содержится в собственном прошлом и в представлениях окружающих о нем как свернутый клубочек. Достаточно потянуть за свободный конец, и он начинает разматываться. Хотя сам Миха не верил результатам собственных рук. Он уверял меня, что каждый человек рано или поздно увидит то, что мы творим с его тенью, в собственных снах и обязательно предъявит нам претензии. Миха подчеркивал, что опекун способен только придать скелет виртуальным человеческим двойникам, а мясом его наделяет наш собственный мозг! Что ты об этом думаешь? Молчишь? Хорошо, я скажу тебе, зачем мне пришлось разделиться на столько частей. Я не могу что-то менять в процессе. Я не могу даже контролировать тебя, Кидди, не только потому, что ты сбрасываешь или уничтожаешь собственный чиппер, а потому, что опекун мне этого не дает. Я даже подглядывать за тобой могу только в том случае, если рядом с тобой есть кто-то из моих людей или ты находишься в помещении, где стоят сканеры, результаты которых мне доступны. Все по-честному, Кидди, все по-честному. Я даже твои утехи с Моникой увидеть не могу, Магда в этом смысле была гораздо более удобным информатором.

– Зачем? – Кидди скрипнул зубами и даже снял палец со спускового крючка, потому что руку, все тело сводила судорога ненависти. – Зачем ты, если хочешь, чтобы я заменил тебе Билла, разжигаешь во мне ненависть? Зачем ты подталкиваешь меня к краю пропасти? Я не спрашиваю про Монику, я спрашиваю про Магду. Зачем ты мне сказал о ней? Почему не оставил хотя бы что-то нетронутым?

– Ты все равно бы узнал, – пожал плечами Сти. – Она бы все сама выложила. Ты бесчувственный чурбан, она последние месяцы уже едва сдерживалась.

– И все-таки, зачем? – Кидди упрямо мотнул головой. – Ведь для тебя важнее всего всегда было дело.

– Моя ненависть к тебе, Кидди, – это тоже мое дело, – неожиданно твердо произнес Сти. – Остальное я скажу только тогда, когда ты ответишь на мои вопросы!

– Все просто. – Кидди вновь смахнул пот, он почему-то заливал глаза. – В здание я попал через инженерные тоннели. У моего отца был допуск, он остался в базе. Вот его чиппер. Тебя я нашел по этим линиям. Я разглядел их на экране и вспомнил, где видел раньше. Ведь я работал раньше здесь. Понимаешь? Я вспомнил и нашел.

– Ага, – скривился Сти. – И угробил орга. Ни в чем не повинного орга. Это легко, Кидди. В человека выстрелить труднее. Но как ты догадался?

– По снам, – сказал Кидди. – Ты переборщил со снами. Я же не лгал, когда говорил, что никогда не видел снов. Я даже представляю, как

ты напрягался и придумывал ролики для меня.

– Котчери придумывал, – пробормотал Сти. – С моими подсказками. Я хотел… доставить тебе удовольствие, Кидди. Знаешь, некоторые любят ужасы.

– Я не из некоторых, – отрезал Кидди. – Выходит, двенадцать Стиара потребовались для того, чтобы заставить меня увидеть эти сны?

– Ты не понял. – Сти откинулся на спинку кресла. – Сны – это то единственное воздействие, что доступно мне. Двенадцать Стиара для другого. Они помогают установить исходные данные. Расставить нужных людей на нужных должностях. Скорректировать условия игры. Оживить мертвых. На время. Эта дюжина меня позволяет реализовать замысел, не больше. От условий зависит многое. Это игра, Кидди, ты понимаешь?

– Миха тоже играл? – спросил Кидди.

Стиай молчал. Его пальцы едва не прорвали обивку.

– Я ответил на твои вопросы, Сти. Зачем ты сжигаешь меня?

– Не тебя, Кидди, – медленно проговорил Сти. – Твою ненависть. Ты будешь со мной работать. Но я не хочу, чтобы твоя ненависть тлела. Она должна сгореть раз и навсегда. Кто знает, может быть, я пытаюсь сжечь в этом пламени и свою ненависть? Ты конечно же считаешь меня ублюдком, Кидди. У меня есть похожие мысли относительно тебя. Но ты никогда не думал, что разрушил мою жизнь? Ты никогда не думал, что отнял у меня сначала Монику, которая приросла к тебе, как сиамская сестра, затем Сиф, которая была мечтой во плоти. У меня больше причин ненавидеть, чем у тебя, Кидди. Хотя бы потому, что я вел войну с тобой, а ты все получал, походя, вприглядку, без усилий, легко. Так плати теперь, плати! Только не стреляй, Снаут.

Твердое уперлось Кидди между лопаток.

– Ну-ну, спокойно, – послышался сзади знакомый голос. – Осторожнее с оружием. Надеюсь, вы помните, что случилось с этим преступником, что собирался порезать вас на кусочки? Лазер – это очень больно. Очень. Не шутите.

Кидди зажмурил глаза. Расслабил плечи. Ему захотелось снова отломить капсулу тонизирующего, две, три капсулы и вернуть силы. Они почти иссякли. Сти торжествующе улыбался, но не двигался с места. Дуло импульсника все еще смотрело на него. Рука Кидди дрожала.

– Шеф, – спросил Снаут, – может быть, дать ему по башке?

– Не стоит, – нервно улыбнулся Сти. – Как раз теперь он пытается устроиться на работу в корпорацию. Не порть ему первое впечатление. Кстати, где ты пропадал?

– Сначала успокоил док… – Снаут запнулся. – Потом мотался на виллу. Этот парень сунул маячок под сиденье и отправил купе…

«Глаза закрой. Глубоко вдохни и оглянись вокруг, но глаза не открывай. Натяни струну внутри себя и прислушивайся: как только она даст отзвук, значит, угадал. Только представляй внутри себя то место, куда хочешь попасть».

Он вспомнил слова Сиф так отчетливо, что они словно прозвучали у него в голове, и, уже не слыша, что говорит Снаут и что отвечает ему Сти, Кидди закрыл глаза и шагнул в сторону, туда, где уже несколько минут улавливал взглядом знакомый, хотя и почти нереальный блеск. И темнота навалилась со всех сторон.

74

Горы сияли на горизонте белыми вершинами, по различимым граням которых яркими бликами стекал солнечный свет. Высоко, на дне темного неба, неподвижно рябили перистые облака. Под ними ползли редкие, но тяжелые груды кучевых. Ветер почему-то дул в обратную сторону, обдавал теплом, шевелил тяжелую и высокую, в пояс, траву, стряхивал с редких раскидистых степных деревьев молчаливых птиц. Они раскрывали ярко-синие крылья и беззвучно парили над колышущимся травяным морем.