Комсорг
Шрифт:
— Ох, и пришлось в очереди наругаться с народом! Все мимо меня стараются пролезть без очереди! И бабки нахальные, и мужики наглые, и тетки толстые! Зато купила на следующую пятницу билет и обратно на воскресение! Всего на полтора дня и успею домой! — хвастает она. — Зато с какими подарками!
— Это хорошо, меньше времени — меньше парней к твоему дому сбежится, когда вы с сестрой в субботу на танцы намылитесь, — подкалываю я подругу, вспоминая зимние каникулы.
— А зачем ты сейчас велосипед купил?
— Светочка! Ты живешь не в проклятом капитализме, где можно пойти и купить нужную вещь в любой момент, да еще в кредит! А в правильном и исторически всепобеждающем социализме, где нужно покупать сразу, как только что-то в магазине выкинули! А нужно оно тебе или не нужно — потом разберешься, — снисходительно отвечаю я девушке. — В крайнем случае — перепродашь!
— Замок хороший у меня есть, осталось толстую цепь купить на своего красавца, чтобы ему ноги не приделали сразу, — делюсь я с ней своими тревогами.
И тащу в постель, пока баба Тая отправилась по подругам на вечерний чай.
Светка снова сводит меня с ума своим красивым молодым телом, начавшей появляться страстью и вообще общей своей благодарностью своему парню за такой праздник жизни.
Одна часть его осталась уже позади, зато поездка домой еще через неделю.
Дальше жизнь пошла обычным путем. Получил новые билеты в райкоме, выдал их новым комсомолкам и собрал с некой натугой взносы, за капризную брюнетку пришлось заплатить даже самому парторгу.
— Нуту у меня лишнего рублю двадцати! Вот, только рубль на обед и на дорогу! — распсиховалась, как видно не умеющая держать себя и деньги в руках девица.
— Тебя же предупредили, что сегодня комсорг собирает взносы! Ты знала об этом? — грохочет Валентина.
По лицу симпатяшки хорошо видно, что она думает про этого комсорга, весь комсомол и лично парторга, видала она всех в былых тапках. Но предусмотрительно молчит.
Судя по лицу Валентины, следующей квартальной премии той точно не видать, на ровном месте всех разозлила брюнетка.
— Дочка главбуха, разбалованная девица! — сообщила она мне, доставая рубль с двумя гривенниками из своего кошелька. — Ничего, скоро узнает, каково это — идти против линии партии!
Тут к ней в кабинете вбегает толстая тетка, та самая бухгалтер и меня срочно выставляют в коридор.
Судя по всему, будет срочно отдавать деньги Валентине и просить прощения за свою дочь-дурочку.
Перед поездкой еще два раза посетил райком, получил новые инструкции и сдал взносы, уже немного освоился там и теперь начальство в лице уже второго секретаря снизошло до моей персоны, чтобы сказать, что темп набора передовой части молодежи в торге слишком низок.
— Так еще в марте было всего пять комсомольцев в ячейке! А теперь уже
Ирка с Людмилкой на попятную не пошли, принесли свои комсомольские удостоверения и вручили мне, как обещали.
— Вовчика мы тоже к тебе приведем, — улыбается Ира, — такой он еще теленок. Не то, что ты у нас! Мужик! Аж завидно Светке бесплатно такого делового парня отдавать!
И они весело смеются, похоже, что хорошо почувствовали еще молодое сознание парня и теперь держат его в ежовых рукавицах.
На такой аргумент второй секретарь отвечает, что этого мало и нужно набрать тридцать человек в ячейку от такого солидного по численности торга.
Ага, а первый секретарь скажет про пятьдесят комсомольцев? Дружно сядут и ножки свесят? У них для этого такой морковки точно нет, чтобы меня заинтересовать рвать задницу на британский флаг!
Я то их не из пальца высасываю, а лично плачу за каждого набранного мной из своих собственных денежных средств.
Да пошли они просто на хрен! Так я решаю про себя — буду соглашаться, кивать головой, а набирать буду по своему плану. Пусть мне там выговоры и прочие взыскания налагают, только смешат этим мое сознание.
Не нравится моя работа? Так я себе и другое не пыльное дело найду в большом городе, разных возможностей много у предприимчивого парня с солидными деньгами и налаженным бизнесом.
Света вернулась из Нерехты снова страшно довольная. Как я понял, там за ее руку и сердце началось сплошное смертоубийство среди самых авторитетных и драчливых парней города. И даже отдала мне деньги за куртку, а за билеты не стала. Ее родители решили так сильно к будущему жениху в карман не залезать, чтобы не спугнуть хорошего парня, как Светик про меня рассказывает.
Ну и отлично, еще два раза спокойно скатался в Таллин, много не набираю и веду себя осторожно. Арнольд маме ничего против моих визитов не сказал, а наоборот, очень порадовался, что кто-то ее навещает и свежую еду приносит.
Торговля идет успешно, вещи раскупают на раз-два, кучи шоколада в холодильнике тоже уменьшаются, хотя и не так быстро.
Светик ночует у меня уже по пять ночей в неделю, совсем променяв родную общагу на почти отдельное жилье рядом со своей родной теперь фазанкой.
В начале апреля раскидал по новым почтовым ящикам на Староневском четыре конверта, два в комитет госбезопасности Ленинграда, два в Министерство гражданской авиации СССР в Москву. Именно про аварию ЯК-40 под Ленинаканом.
Результатов своей предыдущей деятельности, конечно, не знаю. И про эти письма тоже не смогу ничего сказать.
Поэтому гружусь двадцатого апреля вечером в скорый поезд Ленинград — Ростов-на-Дону, чтобы и дальше сеять разумное, доброе, вечное. По мере своих сил и возможностей.