Концерн
Шрифт:
– Убедительно. Но только в том случае, если вам действительно удастся найти месторождение золота, вот только я если и слышал, то о золоте на Колыме, а это весьма далеко от Охотского моря. Не боитесь потерять все?
– Боюсь. Но если получу ваше соизволение, то не отступлюсь.
– Вы действительно целеустремленный человек, Антон Сергеевич. Хорошо. Вы получите то, о чем просите. Я как генерал-губернатор обязан поощрять и поддерживать предприятия, идущие на пользу как региона, так и России в целом, а уж о расселении на необжитые территории и говорить не стану. Итак, вы получите разрешение на разведку и добычу золота
– Не совсем, ваше превосходительство.
– О каторге или вольных поселениях пока не может быть и речи. Вот если вы добьетесь хоть каких-то результатов, то обещаю вам вернуться к этому вопросу.
– Простите, но я о другом.
– Слушаю вас.
– Я прошу освободить будущий прииск от налогового бремени с момента его запуска на два года – это позволит иметь куда больше средств для развития нового поселения и рыбной отрасли. Уже через два года доходы начнут поступать не только от прииска, но и от добычи рыбы.
– Однако. Вам в рот палец не клади – оттяпаете руку по самый локоть. Но так не пойдет. Во-первых, этот вопрос мне надлежит решать с его величеством, а сейчас это преждевременно: месторождение-то не обнаружено. Во-вторых, я не смогу добиться полного освобождения от налогового бремени. Но… Сейчас золотопромышленники имеют только треть от добываемого золота. Так вот, я могу гарантировать вам, что постараюсь добиться послабления для вас. Скажем, в казну вы будете отчислять только треть, треть же будете обязаны вкладывать в развитие поселения. Полноценного поселения, и возможно, организацию каторги или вольного поселения. Как вам такое?
– Проси все и сразу – получишь столько, сколько нужно.
– Как, как вы сказали? «Проси все и сразу – получишь столько, сколько нужно». Ха-ха-ха. Ей-богу, отлично сказано, я запомню. Не расстраивайтесь преждевременно, – утирая выступившие слезы, успокоил Антона Гродеков. – Я хозяин своему слову и намерен его сдержать.
Глава 2
Курс молодого бойца
Конечно, Варлам говорил о тяжелом физическом труде, но то, с чем они столкнулись, превзошло все их ожидания. Ежедневные физические нагрузки до седьмого пота и зверь-инструктор. Они даже представить себе не могли, что им предстоит бегать кроссы и ходить на лыжах по пересеченной заснеженной местности с вещмешками, набитыми песком, выполнять различные упражнения на спортивных снарядах и заниматься строевой муштрой.
В первый же день один из парней отказался повиноваться Гаврилову, за что был жестоко бит, а затем все же занял свое место в строю с вещмешком на плечах. В другой раз на него набросились сразу четверо, но и они были успокоены не менее жестко.
При всем при этом на заимке царил сухой закон, и новобранцы проклинали тот час, когда согласились на предложение Варлама. Впрочем, тому было ничуть не слаще, так как если он и был привилегированным, то об этом, по прикидкам парней, явно ничего не было известно Гаврилову.
Наконец к исходу второй недели они начали понемногу втягиваться в привычный уклад жизни. Ежедневные пробежки уже не казались таким уж непреодолимым
Возможно, они и плюнули бы на все и подались бы восвояси – незнание местности едва ли остановило бы их, так как они понимали, что находятся неподалеку от Владивостока. Но что-то их удерживало. Там, откуда они пришли, у них была вполне разгульная жизнь, когда улыбался фарт, однако они находились под постоянной опасностью быть арестованными и прогуляться до Сахалина. Здесь же у них всегда был сытный обед, который прекрасно готовил хозяин заимки или его сын, добротная одежда, причем не в одном комплекте, добрая банька и чистые постели, а не провонявшие лежаки ночлежек и малин со скачущими блохами и вшами, въедливыми и ненасытными клопами.
Через месяц все уверились в том, что их, несмотря на высказывания Варлама, готовят к какому-то гоп-стопу, так как их начали обучать рукопашному бою. Учиться драться им понравилось, хотя и здесь поблажек не было никаких. Гаврилов при отработке приемов методично выбивал из них дух и требовал того же от них в работе парами.
Правда, отрабатывая те или иные приемы, Гаврилов старался не покалечить их и не нанести другого какого серьезного увечья, но этим его лояльность и ограничивалась. Если он видел, что, работая в паре, кто-то не в меру проявляет мягкость, то тут уж доставалось обоим.
– Запомните, я вас готовлю не для того, чтобы вы на Масленицу вышли на лед и от души намяли бока парням с соседней улицы. Ваша задача – выжить, а для этого нужно быстро и эффективно вывести противника из строя.
– Быстро и как?
Ага, это Панков. Хороший парень, выносливый, сообразительный, родом с Камчатки, когда-то ходил там с купеческими караванами. Потянулся на материк за сладкой жизнью, а в результате… И рад был бы вернуться обратно, да не представлялась возможность: если были деньги, то не было парохода, если был пароход – не было денег. Замкнутый круг. Любитель глупых и не очень вопросов. Ладно.
– Панков, в паре со мной.
– Есть. – Голос парня звучал безрадостно, и он понуро побрел к Гаврилову.
– Быстро и эффективно – это вот так.
Что именно произошло, никто не разобрал, но смысл слова «эффективно» дошел до всех. Никто не успел и глазом моргнуть, как противник Семена уже лежал на земле, издавая болезненные стоны, скрутившись в рогалик и суча ногами.
– Если вы не поняли, что именно произошло, то, значит, я был быстр. А то, что этот умник сейчас лежит и не может сказать «му», называется эффективностью. Еще вопросы есть? Вопросов нет. Вот и ладушки. Разбились на пары. Эй, Панков, потом будешь себя жалеть и выставлять напоказ свои болячки. Была команда разбиться на пары.
Все еще постанывая и роняя тягучую слюну, парень поднялся на ноги и в скрюченном состоянии направился к своему напарнику, которым был парень лет двадцати пяти, носивший фамилию Зубов.
– Сильно досталось? – заботливо поинтересовался он.
– А сам не видишь? – все еще будучи в корчах, вспылил Панков, но только как ни зол он был, из горла все же раздался скорее сип, чем слова.
– Ничего, кореш. Мы этого фраера сделаем. Сегодня же ночью и сделаем. Век воли не видать.
– А ты что, у хозяина бывал? – уже приходя в себя, поинтересовался Панков.