Шрифт:
Магсуд Ибрагимбеков
КОНЦЕРТ ДЛЯ БАРИТОНА С ОРКЕСТРОМ
Глава I
Все молчали. А что им еще делать? Человеку для полноценного отдыха непременно нужна тишина. А в нашей комнате отдыха, если не обращать внимания на гул, доносящийся из-за запертой двери, на шелест кондиционеров и сопение, временами переходящее в чмоканье и чавканье, можно сказать, было тихо.
Я тоже молчал и одновременно с этим ощущал, как растет в моем теле число жил, в которых начинает застывать кровь. Этот процесс значительно ускорился, когда периодическое чавканье и прерывистое чмоканье сменились
Ребята переглянулись, но никто и не подумал сдвинуться с места. В конце концов, любой человек имеет право заснуть там, где находит нужным. А если спящий в этом конкретном случае руководитель оркестра и свое прозвище Глыба получил не за умение играть на рояле, то, разумеется, за ним остается еще и право спать так, как он умеет.
Мгновенно засыпает в любом положении. Я один раз видел, как Сеймур заснул, стоя на эскалаторе. И проснулся вовремя за две ступеньки до конца лестницы.
Перешагнув через две пары ног, я подошел к Сеймуру. Он спал, откинув голову на спинку кресла, точнее, закинув за нее. Распахнутый рот и мощный кадык под распущенным галстуком выполняли роль динамика с ревербератором. Яростный визг и рычание овчарки в момент, когда, обернувшись на бегу, шпион выпускает в нее еще две пули из бесшумного пистолета, утихли, когда я положил ему на плечо руку.
– Что это стряслось сегодня с ребятами?
– стараясь говорить в самом теплом тоне, спросил я.
– Ой, извини, ты, кажется, спал?
Он уставился на меня покрасневшими глазами.
– Я, наверное, храпел? Да?
– мгновенная реакция.
– Ты? Только не преувеличивай, - из своего кресла сказал Адиль.
– Только не преувеличивай. Вот одной моей знакомой балерине казалось, что она храпит. Из-за этого уговорила врачей, чтобы ей гланды вырезали. До того стеснялась, что почти спать перестала.
– С кем?
– все, значит, окончательно проснулся. Ни разу человек не упустил возможности изящно и тонко сострить. Богатейший юмор. Я бы его в специальных цистернах отвозил бы за город в целях поднятия урожайности садов и огородов. Ты что хотел?
– это он у меня спрашивает.
– Спрашиваю, что сегодня с ребятами случилось. Да и у тебя самого не все ладилось.
Это правда. Не шла игра, и все тут. Я даже не припомню, когда в последний раз такое случалось. Сидели на сцене девять человек, старались изо всех сил, даже вспотеть ухитрились, а пользы никакой, скорее наоборот.
– - Не первый класс, что и говорить, - согласился Сеймур.
– А с другой стороны, за те башли, что нам здесь выдают, нормально сыграли. Опять же первое отделение, не успели разыграться. Верно я говорю?
В дверь деликатно постучали, и на пороге появился дружинник.
– Вас хочет видеть один человек, - сказал он Сеймуру.
– Человек?
– удивленным голосом произнес Сеймур.
– Как он сюда забрел? Он посмотрел на нас, и мы отозвались улыбками одобрения. Все, кроме Адиля. Ему все сходит с рук.- Из зала, что ли?
Последний вопрос был излишним, добровольцы-дружинники для того и стояли у дверей, чтобы обеспечить нам отдых в виде изоляции от общительных ценителей искусства. В комнату каждую
– Да нет, - сказал дружинник.
– Взрослый. С виду начальство.
– Впускай, - сказал Сеймур, он встал, подошел к зеркалу и, стоя спиной к двери, начал медленно завязывать галстук.
На начальство не очень похож. Шляпу он не снял, но казалось, что сквозь бурый фетр просвечивает лысина. Есть такие люди, они даже в головном уборе лысыми выглядят. Ай-яй-яй! Носик в красных прожилках, и мешки под глазами, наверное, по тем же причинам образовались. Костюм темно-серый, то есть везде серый, а впереди брюки и полы пиджака потемнее. Специальный костюм для ежедневного утреннего хаша. Если сказать откровенно, то во всей его внешности, включая глаза, усы и туфли, мне больше всего понравился портфель. На толстую коричневую собаку похож - куда хозяин, туда и она. А сейчас свернулась у ног, ни морды не видно, ни хвоста.
– Здравствуйте, я к вам по делу пришел. У меня к вам есть предложение, он раскрыл портфель и вынул из него какую-то бумагу, потянулся за второй.
– Давайте только заранее договоримся, на траурных процессиях и других торжествах не играем, - сообщил ему Сеймур, и мы все разом кивнули.
– Прекрасная шутка. С одной стороны, изысканная, с другой, - деловая, - он поднял от портфеля голову и уставился на Сеймура. Сперва сказал все слова с самым серьезным видом, а потом уже, глядя в упор на Сеймура, улыбнулся. А улыбка донельзя развеселая, губы растянул до ушей, а между ними сплошь золото, хром и пластик. Стоит так и улыбается, улыбается и молчит.
Сеймур пропустил еще два такта, потом спросил:
– Так какое у вас ко мне дело?
– У меня к вам поручение от филармонии. Выгодное для вас. Очень выгодное!
– с расстановкой сказал он.
– А филармонии, конечно, сплошные убытки, - в тон продолжал Сеймур.
– Какая вам разница, - меланхолически сказал пришелец, - выгодно ей или в убыток? Она, филармония, ведь не человек, в основном это здание. Вы о себе подумайте. А вам это действительно выгодно. Если хотите знать мое мнение, вам повезло.
Я только сейчас заметил, какие у * него хитрые блестящие глаза. Ну и жук!
– Что она предлагает коллективу, можно сказать, самодеятельному, - все лето гастроли по курортам Крыма и Черноморского побережья. Два-три концерта в день. Ялта, Симфиз, Гагра, Севастополь. Жить будете в лучших гостиницах, - он прислушался. Конечно, я ошибся, иначе и быть не может, но мне показалось, что он прислушался к третьему звонку за секунды полторы до того, как он зазвенел.
– О делах после работы!
– сурово сказал Сеймур, Да чего тут думать?! Такое и во сне не привидится! На все лето в Крым! Это Сеймур сейчас оркестру цену набивает. А вдруг этот тип раздумает и уйдет? Может быть, он обидчивый. Насчет самодеятельного коллектива он, конечно, загнул. Второго такого оркестра в Баку не найдешь. Да и каждый из ребят в отдельности многого стоит, хочешь, по нотам чешут, хочешь, - по буквам. Возьмем хотя бы Сеймура, пианист он классный...