Конец главы

Голсуорси Джон

"Клуб "Всякая всячина".

Пятница.

Дорогой Дезерт,

Ввиду необычайного успеха "Барса", на которого и в дальнейшем, видимо, будет большой спрос, я должен точно знать, как мне выписывать Вам чеки на авторский гонорар. Окажите мне любезность и сообщите, едете ли Вы обратно на Восток, и если едете, то когда? Одновременно укажите и адрес, куда я могу, не опасаясь что-нибудь перепутать, направлять переводы. Возможно, Вы пожелаете, чтобы я просто вносил гонорары под расписку в Ваш банк - какой, для меня безразлично.

До сих пор наши денежные расчеты выражались в скромных цифрах, но "Барс" несомненно окажет - фактически уже оказал - влияние на продажу двух Ваших предшествующих сборников. Поэтому желательно, чтобы я был осведомлен о Вашем местопребывании. Долго ли Вы еще пробудете в Лондоне? Если у Вас появится желание заглянуть ко мне, я всегда счастлив видеть Вас.

С сердечными поздравлениями и наилучшими пожеланиями искренне Ваш

Компсон Грайс".

Он адресовал это написанное изящным прямым почерком письмо на Корк-стрит и тут же отправил его с клубным рассыльным. Остальную часть перерыва в работе он посвятил восхвалению своего франко-канадского издания, затем нанял такси и поехал обратно в Ковент-гарден. В приемной его встретил клерк:

– Мистер Дезерт ожидает вас в кабинете, сэр.

– Прекрасно!
– ответил Компсон Грайс, подавив легкую дрожь и подумав: "Быстро сработано!"

Уилфрид стоял у окна, откуда в ракурсе был виден Ковент-гарден. Когда он обернулся, его потемневшее, измученное лицо и горький взгляд потрясли Компсона Грайса. Здороваться с ним тоже было не очень приятно, - сухая рука прямо-таки пылала.

– Вы получили мое письмо?
– осведомился издатель.

– Да, благодарю. Вот адрес моего банка. Лучше всего вносите туда чеки под расписку.

– Вы не слишком хорошо выглядите. Опять уезжаете?

– Вероятно. Ну, до свидания, Грайс. Благодарю за все, что вы сделали.

– Ужасно сожалею, что эта история так отразилась на вас, - с неподдельным чувством ответил Компсон Грайс.

Уилфрид пожал плечами и направился к выходу.

Когда он ушел, издатель постоял, комкая в руках записку с адресом банка. Потом неожиданно громко выпалил: "Не нравится мне его вид. Решительно не нравится!" - и снял телефонную трубку...

Уилфрид повернул на север, - ему предстоял еще один визит. Он пришел в музей как раз в тот момент, когда Эдриен взялся за свой дуврский чай и булочку с изюмом.

– Чудесно!
– сказал тот, вставая.
– Рад видеть вас. Вот чашка. Присаживайтесь.

Вид Уилфрида и пожатие его руки потрясли Эдриена не меньше, чем Грайса.

Уилфрид глотнул чай.

– Разрешите закурить?

Он закурил сигарету и сгорбился на стуле. Эдриен ждал, когда он заговорит. Наконец Уилфрид сказал:

– Простите, что так бесцеремонно ворвался, но я ухожу обратно в неизвестность. Я хотел посоветоваться, как будет Динни легче, - если я просто

Исчезну или предварительно напишу.

На

душе у Эдриена стало беспросветно темно.

– Вы имеете в виду, что не сможете ручаться за себя, если увидитесь с ней?

Плечи Уилфрида судорожно передернулись.

– Не совсем то. Жестоко так говорить, но я до такой степени сыт всей этой историей, что больше ничего не чувствую. При встрече я могу сделать Динни больно. Она - ангел. Вряд ли вы поймете, что со мной произошло. Я и сам не понимаю. Знаю только, что хочу бежать от всех и вся.

Эдриен кивнул:

– Я слышал, вы были больны. Не кажется ли вам, что это отразилось на вашем настроении? Бога ради, не ошибитесь в себе теперь.

Уилфрид улыбнулся:

– Я свыкся с малярией. Дело не в ней. Вы будете смеяться, но у меня такое ощущение, как будто душа истекает кровью. Я должен уехать туда, где ничто и никто не напомнит мне о прошлом. А Динни напоминает мне о нем больше, чем что-либо другое.

– Понятно, - выдавил Эдриен и замолчал, поглаживая рукой бородку. Затем встал и начал ходить по кабинету: - Вы уверены, что отказываться от последней встречи с Динни честно и по отношению к ней и по отношению к вам самому?

Уилфрид ответил, еле сдерживая раздражение:

– Я же сказал, что могу сделать ей больно.

– Вы сделаете ей больно в любом случае, - она все поставила на одну карту. И вот что, Дезерт! Вы опубликовали свою поэму сознательно. Я всегда понимал, что для вас это был способ искупить свою ошибку, хотя вы одновременно и просили Динни стать вашей женой. Я не дурак и не желаю, чтобы ваши отношения с Динни продолжались, если чувства у вас изменились. Но действительно ли они изменились?

– Мои чувства не изменились. У меня просто их не осталось. Их убило то, что я превратился в парию.

– Вы понимаете, что говорите?

– Отлично. Я знал, что превратился в парию еще тогда, когда отрекся, а знали об этом другие или нет - не играло роли. Впрочем, нет, играло.

– Понимаю, - снова согласился Эдриен и понял, что зашел в тупик. Это естественно.

– Не знаю, так ли это для других, но для меня это так. Я отбился от стаи и не вернусь в нее. Я не жалуюсь и не оправдываю себя!
– с энергией отчаяния воскликнул Уилфрид.

Эдриен мягко спросил:

– Итак, вы просто хотите знать, как причинить поменьше боли Динни? Не могу вам ничего посоветовать. Хотел бы, но не могу. Когда вы были у меня в тот раз, я дал вам неверный совет. Советы вообще бесполезны. Каждый управляется, как умеет.

Уилфрид поднялся:

– Ирония судьбы, не правда ли? К Динни меня толкнуло мое одиночество. И оно же оторвало меня от нее. Ну что ж, прощайте, сэр. Не думаю, что увидимся. И благодарю за попытку помочь мне.

– Хотел бы я, чтобы она удалась! Уилфрид улыбнулся своей неожиданной улыбкой, придававшей ему такое обаяние: