Конец игры
Шрифт:
2
Посланник Дик'e
Я не палач. На моих руках нет крови невинных жертв. Я тот, кто избран самой справедливостью - неподкупной богиней Дик'e. Я слежу за тем, чтобы виновные ответили за свои прегрешения. Я не сужу, я привожу в действие приговор, вынесенный по всей строгости закона.
Я - карающий меч правосудия, но он не разит бездумно и бессмысленно. Если я прихожу к тебе, значит, ты этого заслужил. Не убегай, не прячься - бесполезно, я всё равно настигну тебя. Так прими свой жребий достойно, ибо никто не уйдёт безнаказанным.
Большая
Пре-сечь. Так и есть.
Наказание будет соответствовать масштабам вины. Не больше, но и не меньше.
– Добрый вечер, мистер Адлер, - произношу я в трубку телефона.
– Это учитель вашего сына, Сэма.
На этот раз мне досталась такая роль.
– Добрый, - доносится до меня грубоватый мужской голос, в котором явно читается не только недовольство моей нежданной навязчивостью, но большое сомнение в том, что смысл приветствия соответствует действительности.
– Что ещё?
Но меня не испугать ни хамством, ни неприветливостью. Сохраняя вежливые интонации, интересуюсь:
– У вашего мальчика всё в порядке со здоровьем?
– О чём вы?
– недоумевает мистер Адлер.
– Он так часто остаётся дома по причине плохого самочувствия. Я начинаю беспокоиться. Вдруг у него какие-то серьёзные проблемы.
– Остаётся дома?
– предсказуемо доносится из трубки. Недоумения в голосе становится ещё больше.
– Ну да. Раньше это случалось гораздо реже, но в последнее время… Один день на позапрошлой неделе, два на прошлой и вот, сегодня.
– Вы хотите сказать, все эти дни его не было в школе?
– в хрипловатом голосе появляется угроза, и, пожалуй, она предназначена не только непутёвому сыночку, а ещё и мне, как носителю недобрых вестей. И всему остальному миру тоже.
– Ну да, - повторяю я совершенно спокойно.
– Он же плохо себя чувствовал. Ведь так вы писали в записках?
– В записках?
Кажется, мистер Адлер не отличается особой сообразительностью. Но это и неудивительно, раз малолетнему Сэмюэлю легко удаётся водить папашу за нос. Мужчина раздражённо сопит в трубку, словно готовящийся к атаке бульдог, – так он переваривает услышанное.
– Вы же видели репорт по итогам триместра?
– подливаю масла в огонь.
– Сэм приносил мне расписку, что вы с ним ознакомились.
– Вот дьявол, - тихонько бормочет мистер Адлер, забывая о том, что я всё слышу.
– Совсем забыл про этот репорт.
– И произносит уже громко, для меня: - Я нигде не расписывался.
– И ещё громче и раздражённей: - И в глаза не видел эти ваши итоги!
– Хм, - ничего не говорю, предоставляю ему право самостоятельно сделать выводы.
– Сэм! Ну-ка быстро иди сюда!
– орёт мистер Адлер, на этот раз прикрывая рукой телефон, но его истошный крик легко прорывается сквозь подобное препятствие.
Я наблюдаю за ним через окно его собственного дома, прячась за стволом огромного старого дерева, растущего во дворе. Мистер Адлер стоит посреди холла в растянутой
Наверху лестницы, ведущей на второй этаж, появляется Сэм. Выражение лица настороженное. Он что-то говорит, но я, конечно, не слышу, только вижу, как шевелятся его губы.
Мистер Адлер разворачивается в сторону сына, но даже по его затылку заметно, как сильно он раздражён.
– И ещё, - произношу в телефон, дожидаюсь короткого «да», которое подтверждает, что папаша меня слышит.
– Мне очень неприятно об этом говорить, но, кажется, Сэм без спроса заимствует вещи у одноклассников и не торопится возвращать.
– Нарочно заменяю слово «ворует» менее прямолинейным. Я же очень тактичный и заботливый учитель.
– В последнее время вы не находили у него чего-то, что ему не принадлежит?
– Что?
– рычит в ответ мистер Адлер. Похоже, он окончательно лишился возможности адекватно формулировать мысли, но они отлично читаются на его лице. Даже Сэм, ничего не знающий о содержании разговора, угадывает их и не торопится спускаться.
– На вашем месте, - добавляю как можно мягче и обходительнее, - я бы проверил его карманы и школьную сумку. Не найдётся ли в них чужих вещей?
– Что?
– во второй раз рычит мистер Адлер, хотя всё прекрасно понимает. Уверен, в продолжение разговора смысла уже нет. Цель достигнута.
– Извините, что пришлось вас побеспокоить, - кротко выдыхаю в телефон, - но, мне кажется, вы должны быть в курсе. Не так ли? Всего доброго.
Прерываю соединение ещё до того, как собеседник успевает ответить. Ничего хорошего я от него явно не услышу. Мистер Адлер вот-вот готов взорваться, и ему уже плевать, на кого выплёскивать свой гнев. Пусть не распыляет его на посторонних, а направит целиком на того, кто это заслужил. Устроит своему сынуле хорошую трёпку, и тот наконец-то почувствует себя на месте задираемых одноклассников и соседской собаки, в которую швыряют камнями, а она не может убежать и спрятаться, потому что сидит на привязи в маленьком закутке за домом.
На этот раз мистер Адлер уж точно не отмахнётся равнодушно от случившегося и не ограничится только криками после того, как обнаружит в кармане куртки Сэмюэля собственный бумажник с деньгами, заработанными тяжёлым физическим трудом. А он его точно обнаружит, я об этом позаботился. Легкий подлог с моей стороны не считается – наверняка в ближайшее время мальчишка дошел бы до этого сам. А пока пришлось подсуетиться мне.
Я столкнулся с мистером Адлером днём на заправке, когда тот уже сполна рассчитался за бензин и отходил от кассы с полной корзинкой фастфуда. Несколько ненормативных фраз в мою сторону, и представление о нравственном облике папаши Сэмюэля сложилось окончательно, а также прибавилось уверенности в том, что всё получится, как я и задумал. Но главное, совсем другое: бумажник мистера Адлера благополучно перекочевал в мой карман, а чуть позже – в карман его сына. И что из этого выйдет, станет ясно прямо сейчас.