Конец игры
Шрифт:
– Совершенно с тобой согласен, – Дэмиен серьезно кивнул. – Чтобы узнать город, надо прежде всего пройтись по его мостовым.
– Так вы разрешаете мне прогулку по Доргону?! – пораженно воскликнула Эвелина, подумав, что, верно, неправильно поняла императора. – Когда?
– Я предлагаю обмен. – Дэмиен чуть скривил уголки губ при виде столь бурной реакции на свои слова. – Взаимовыгодный, понятное дело. Ты соглашаешься стать моей спутницей на ежегодном приеме по случаю начала нового года, который, как тебе известно, приходится на день весеннего равноденствия. А я в свою очередь разрешаю тебе пройтись по улицам Доргона.
Эвелина нахмурилась. Предложение казалось ей весьма и весьма притягательным. И она никак не могла понять, в чем подвох. Дэмиен наверняка понимает, что его пленница уже выть готова от скуки и согласна отправиться хоть на экскурсию по самым темным и мрачным пыточным камерам, лишь бы отдохнуть от опостылевших покоев, надоевшего сада и повторяющихся рассказов Тиры.
– Я не обманываю тебя. – Дэмиен широко улыбнулся, видимо, поняв, какие опасения терзают девушку. – Честное слово, никаких подводных камней или подвохов в моем предложении нет. Хотя нет, лукавлю. От одного танца со мной на приеме ты не отвертишься. Так как?
– Только от одного? – невольно уточнила Эвелина и тут же покраснела. Это прозвучало так, словно ее огорчило столь малое количество.
– Ну, все будет зависеть лишь от твоего желания. – Как и следовало ожидать, Дэмиен не упустил случая сыронизировать. – Если захочешь – можем хоть всю ночь напролет с тобой провальсировать.
– Спасибо, – сухо поблагодарила Эвелина, в последний момент благоразумно проглотив так и вертевшееся на языке уточнение – «обойдусь». Помолчала немного и вежливо проговорила. – В таком случае буду рада воспользоваться вашим любезным предложением.
– Отлично. – Дэмиен довольно кивнул и поднял свой бокал. – Позволь выпить за тебя. Полагаю, ты станешь настоящим украшением вечера.
По непроницаемым светлым глазам императора нельзя было угадать, о чем он думает на самом деле. Поэтому Эвелине оставалось лишь последовать его примеру и принять тост. Бокалы сошлись в воздухе с тихим мелодичным звоном.
Впрочем, девушка достаточно быстро пожалела о своем опрометчивом шаге. И не потому, что Дэмиен как-то обманул ее. Скорее, даже наоборот. Выполняя распоряжение императора, служанки так рьяно принялись готовить пленницу к приему, что той оставалось лишь тихо ненавидеть себя за малодушие. Она уже успела забыть, как это утомительно – часами в неудобной позе неподвижно стоять около зеркала, ожидая, когда портной закончит снимать мерки или подгонять платье по фигуре. Как это мучительно сложно – кружиться в изящном танце на скользком мраморном полу, пытаясь не споткнуться и не упасть на потеху собравшейся публике. Как это скучно – поддерживать светские беседы, в которых приходится следить не только за каждым словом, но даже за интонацией.
Эвелина отвыкла от пышных торжественных нарядов. Длинная тяжелая юбка путалась в ногах, на высоких каблуках было тяжело не только танцевать – стоять. Поэтому девушка даже обрадовалась, когда через несколько дней после разговора с Дэмиеном в дверь ее покоев постучался высокий седовласый мужчина, который представился учителем танцев. Все-таки это было бы очень и очень обидно – упасть во время вальса на потеху всему двору. Видимо император тоже не желал для своей ученицы подобного позора, вот и решил обезопасить себя и ее с этой стороны.
Уроки
– Раз, два, три.
Сухой такт эхом отзывался от стен зала. Тира клевала носом под монотонный бубнеж Миргия, то и дело украдкой сцеживая очередной зевок в ладонь.
– Раз, два, три.
Почему-то прикосновения учителя были неприятны Эвелине. Нет, понятное дело, он не позволял себе ничего лишнего. Да и как, если в зале постоянно присутствовала стражница и два охранника? Но пленница с трудом сдерживала дрожь отвращения, когда Миргий в очередной раз с любезным поклоном приглашал ее на танец. Холодные руки слишком крепко держали ее за талию, от одежды пахло тошнотворно-сладкими благовониями, мерный счет звучал над ухом чересчур громко, отчего Эвелина то и дело недовольно морщилась. Но не жаловалась, справедливо полагая, что в противном случае может лишиться и этой малости, хоть как-то разнообразившую ее скучную жизнь.
– Раз, два, три.
Эвелина в очередной раз неловко повернулась и случайно подвернула ногу, едва не сломав каблук. Зашипела от боли, схватилась за учителя, пытаясь не упасть, и расцарапала себе ладони о тяжелое золотое шитье камзола.
– Осторожнее. – Миргий подхватил ее под руку, словно случайно кинув быстрый взгляд на декольте. – Вы не ушиблись?
– Нет, – отрывисто кинула Эвелина, пытаясь незаметно подтянуть лиф платья повыше. – Все нормально. Просто… Давно не танцевала.
– Скорее, никогда не танцевали, – с едва уловимым сарказмом поправил Миргий. – Иначе не допускали бы столь досадных ошибок. Это все равно, что уметь дышать или плавать. Раз научились однажды – то уже никогда не забудете.
Эвелина опустила голову, чувствуя, как щеки у нее начинают полыхать от обиды и гнева. Неужели она действительно настолько неуклюже двигается? Но это все от непривычки, от неудобной одежды и обуви. Она целую вечность не ходила в туфлях, тем более на столь высоком каблуке. Попробуй, потанцуй тут, когда даже прогулка от двери до окна является настоящим подвигом.
Миргий помолчал немного, будто наслаждаясь видом сгорающей от смущения ученицы, и неожиданно спросил:
– Мне говорили, что вы неплохо владеете мечом. Это так?
– Да.
– Что-то не похоже. – Мужчина самодовольно ухмыльнулся. – Фехтование – это тоже танец. Завораживающий и смертельный в своей красоте. Настоящие воины превосходно контролируют каждое движение, причем не только свое, но и противника. Точь-в-точь, как во время вальса. А тут…
В последней фразе Миргия прозвучало такое нескрываемое презрение, что Эвелина едва не бросилась на него с кулаками. Захотелось надавать оплеух гадкому, самоуверенному и противному типу. Да он вообще ничего не знает про нее! Почему тогда позволяет столь высокомерные замечания?