Конец игры

Трофимова Анна

Я кивнул, не улавливая, к чему он клонит. Доволен он моим ответом или же наоборот, неудовлетворен?

– Не деньги? Не слава? Просто любовь к Игре?

Я опять кивнул.

– А тебе не кажется, что такая «любовь» немного смахивает на патологию или промывание мозгов? Нет? – Я отвел глаза, а Торонтон пожал плечами и продолжил: – Я предлагаю тебе, Джейсон Дэймон, контракт. Контракт на год, в течение которого, я уверен, ты сделаешь немного богаче меня и своего будущего хозяина – Джулиуса Рэндага. – Торонтон замолчал и снова оскалил свои ослепительные зубы.

Казалось, он ждал моей реакции именно на это имя, но, не дождавшись, продолжил: – Это может получиться даже забавно: ты будешь игроком у Рэндага… Да… И я, конечно, в свою очередь, озолочу тебя, сынок.

– В каком смысле – озолотите? Отольете памятник из золота или вы имеете в виду что-то еще? – Сейчас я абсолютно сознательно нагрубил Торонтону. У меня снова начинала болеть голова, похоже, что я действительно еще не полностью восстановился после травмы… И потом, на что это он все время намекает?

Торонтон мне откровенно не нравился, и я просто разрывался между неприязнью к нему лично и сознанием того, что работать на него почтет за честь любой игрок. Тем более в «Золотых львах». Но у меня вдруг возникло желание, чтобы он передумал и не звал в свою команду.

– С течением времени твой язык не становится короче… Тебя ничем не изменить, да? – Торонтон снова рассмеялся. Похоже, он опять пытается намекнуть на что-то, чего я не помню, а, по-видимому, должен был помнить. Голова моя просто разрывалась от адской боли. Я сморщился от усилия вспомнить это что-то невспоминаемое и начал растирать пальцами виски. – Отважный парень! Никого не боишься! – Кажется, Торонтон дал мне понять, где именно мое место. Похоже, я все-таки не соглашусь на это предложение, каким соблазнительным бы оно не оказалось. Но Торонтон резко прервал мои мысли: – Миллион за победу. Пятьсот тысяч за ничью. Сто тысяч за проигрыш. И, конечно, голографическая татуировка золотого льва на правом плече. Что скажешь?

Неплохо. Я даже не сразу смог ему ответить. Значит, я ему действительно нужен. Неужели я такой гениальный нападающий? Или что-то еще?

– Вы собираетесь платить мне и за проигрыши? – Я был искренне удивлен: о таких контрактах я никогда не слышал. Стою я действительно немало, но платят-то обычно только в том случае, если приносишь деньги владельцу. – В чем подвох, мистер Торонтон?

– Я собираюсь присматривать за тобой. – Поймав мой удивленный взгляд, он кашлянул и пояснил: – Ты весьма перспективный игрок. И ты растешь. Я хочу, чтобы ты рос именно для «Золотых львов», а не для кого-то еще. Это же обычная практика для Игры. Разве ты не в курсе? – Его брови взлетели вверх.

Я не обратил внимания на его странное гримасничанье.

– Но какая вам выгода от проигрышей? – Не унимался я.

– Ну, – протянул он. – Надеюсь, что до проигрышей дело не дойдет. Но, Джейсон, я же всегда в выигрыше. От любой ситуации на Арене и в Игре в целом. Это ты в состоянии понять? – Я кивнул. – Хорошо.

Он посмотрел демонстративно на часы.

– А что насчет «Пчел»? – Мне

нравилась моя команда, и еще я точно знал, что хозяин не захочет продавать меня. – Вы уже говорили обо мне?

– Твой хозяин… как его… А! Альфонсо Делакруа. Он скоропостижно покинул этот бренный мир. Мир праху его!.. – Торонтон вульгарно закатил глаза. Меня просто передернуло. Надеюсь, что и этого он не заметил, ведь я уже склонялся к тому, что, скорее всего, соглашусь на этот сумасшедший контракт. – …Но перед смертью он все-таки успел мне отдать тебя. Безвозмездно, естественно, ведь на том свете деньги не нужны. Вот договор. – Он бросил папку мне на живот. – Будь здоров! Сынок.

Похоже, что отказаться я уже не смогу…

4.

…Что-то светилось… Мягким ровным светом…

…Торонтон вышел, а в больничную палату просочились пара ребят, гораздо крупнее меня, в черных костюмах и солнцезащитных очках. Они сильно смахивали на работников похоронной службы.

– Привет, – я слабо махнул им рукой.

Один из них подошел ко мне и протянул маркер.

– Контракт не обсуждается, а отказы явно не принимаются… – Я взял маркер. – Прочитать-то я могу?

– Конечно, мистер Дэймон, – кивнул верзила.

В контракте было всего несколько фраз и, главное, цифр:

«Победа – 1 000 000, ничья – 500 000, проигрыш – 100 000».

Внизу – подписи Торонтона, Рэндага и покойного Альфонсо Делакруа, а также число. Число сегодняшнее – 12 августа 2077 года.

– Простите, а как вас зовут? – Обратился я к одному из верзил.

– Дэвид Бум, сэр. Ваш телохранитель, сэр.

– А вы? – Спросил я второго.

– Дэнис Таг, сэр. Ваш телохранитель, сэр.

– Послушайте, Дэвид…

– Да, сэр.

– … когда умер мистер Делакруа, вы не помните… случайно?

– Конечно, сэр, помню. Я присутствовал при его скорбной кончине.

– Вы, я полагаю, тоже? – Спросил я Дэниса.

– Конечно, сэр. Он тяжело умирал. – Дэнис стоял как вкопанный, не шевелясь, только открывал рот и от этого походил на пластиковый манекен. – Крайне тяжело. И самое ужасное, сэр, что это может случиться с каждым.

– С каждым? – Переспросил я.

– Да, сэр. С каждым. Сэр. – Кивнул Дэнис.

– Так, когда же он умер? – Я уже смог сесть в клонокамере и спустить ноги на пол. С тоской я посмотрел в открытое окно. Этаж, явно, не первый, мысль о побеге придется отложить до более удобного случая.

– Сегодня утром. После долгих и тяжелых переговоров ему стало нехорошо. Он подписал контракт и сразу после этого отбросил копыта.

– Что?– Я чуть не задохнулся.

– Сегодня днем Альфонсо Делакруа был кремирован в частном крематории мистера Торонтона, сэр, – уточнил Дэвид. – Конечно, за счет заведения.

– А вы, часом, не киборги, ребята?

– Нет, сэр. Мы ваши телохранители. Сэр.

Все было абсолютно ясно. Бедный старина Альфонсо…

Мне ничего не оставалось, как только подписать контракт…