Конец карьеры
Шрифт:
— Только вот он мало летит.
Николай видел, что модель можно улучшить, и предложил натянуть резину потуже. Будет больше отдачи. Ребята согласились, и они пошли к дому, чтобы найти, чем забить гвоздь. Потом пошли на камни. Зубенко спросил:
— Здесь только пограничные корабли?
— Ага, — ответил Толя.
Саня перебил его:
— А здесь недавно большой корабль стоял. Он вот как раз напротив этой скалы якоря бросил.
— Это крейсер стоял, — добавил Толя. — Мне папа говорил. Мы смотрели на него с этой скалы, а тут дядька пришел. Помнишь, Саня, он все прикуривал?
—
— А вон возле того камня. Он не стоял, а сидел. Потом ушел в ту сторону и поднялся наверх. И снова пришел к тому месту.
— Вы его никогда не видели?
— Саня его знает. Он к ним домой приходил. К его сестре. А потом она бросилась со скалы там, где ровная площадка.
Толя показал рукой. Николай насторожился, что-то много здесь разных случайностей.
— Это правда, Саша? — спросил Зубенко.
— Правда. Ее Надей звали. Уже скоро два месяца. Мама говорит, что ее офицер обманул. Да она не такая, чтоб так просто поверить.
Саня повторил чужие слова, не понимая их смысла, и Николай поспешил перевести разговор на другую тему. Он спросил:
— А где тот офицер служит?
— Вон на тех кораблях.
Толя добавил:
— Папа его, наверно, знает. Он всех знает.
Рыжеголовый Саня огорошил Николая словами:
— А зажигалкой щелкал другой, в костюме…
— А ты его знаешь?
— Нет.
Ребятам уже надоели расспросы Николая, и они посматривали на планер, который он держал в руках. Зубенко поднялся с камня и сказал:
— Самолет ваш готов! Пробуйте, как полетит.
Толя взял планер, потрогал туго натянутую резину и пустил его в сторону поляны. Планер поднялся, его развернуло ветром в сторону моря, и он на большой высоте потянул над водой.
— Вот здорово летит! — кричали ребята. — Километра два протянет!
Завод резины кончился, и планер спикировал в воду — его поломанные крылья закачались на волнах. Николай пообещал ребятам новый, и расстались они друзьями. Зубенко направился домой. Услышанное от ребят не выходило из головы. Что бы все это значило?
Новые знакомые
Днем Николай пошел в город и связался со Снегиревым. Он коротко доложил, что есть важные известия, и спросил, как их передать.
— Жди, вечером буду там.
Обратно Николай возвращался улицей, где жили Ершовы. Хорошая семья, гостеприимная, внимательная. Из того же подъезда, куда входил он к Ершовым, вышла высокая стройная блондинка с голубыми глазами. Она мельком взглянула в сторону Николая, и ее подведенные ресницы взлетели в удивлении. Девушка шагнула навстречу и остановилась.
— Николай? Вот не ожидала!
Зубенко был удивлен не меньше, тоже остановился.
— Ольга? Здравствуй.
— Здравствуй, Коля. Какими судьбами в наши края?
— Получил сюда перевод.
— Ты в морской форме, а мне почему-то казалось, что ты учился в каком-то армейском училище. Давно здесь?
— Нет, всего несколько дней.
— И постоянно будешь здесь?
— Это от начальства зависит. Ты очень хорошо выглядишь, Оля.
Девушка улыбнулась.
— Спасибо.
— Нам по пути?
— Мне вниз.
— Мне тоже. Пойдем…
С девушкой Николай познакомился в доме
Они направились по Портовой улице вниз к бухте. Стоял один из тех теплых и солнечных вечеров, которые начинаются в Приморье с середины лета. Николаю казалось, что город полон солнца и света.
— У вас всегда здесь такая чудесная погода?
— Нет, просто ты не захватил нашу весну, которая тянется добрых пять месяцев и страшно надоедает. Сыро, слякотно и сумрачно, просто отвыкаешь от солнца. Туман и туман без конца. Но вторая половина лета и вся осень у нас просто чудо.
— Понравился мне ваш город. Небольшой, чистый, светлый. Строят много.
— Это как и везде. Мы строители…
— Продолжай. Что же вы строите?
— Может быть, тебе покажется смешным, но я думаю, что любая стройка — памятник труду человека, а для каждого человека просто необходимо оставить что-то после себя. У нас в институте часто велись разговоры, что дело не в том, у кого какая специальность, а чтобы человек беззаветно отдавался любимой работе. Например, мой отец очень любит свою работу инженера-электрика. Он и сейчас еще много занимается, не считаясь со временем, хотя работает инженером ТЭЦ, и, казалось, интерес его к учебе должен иссякнуть. Молодец он у меня. Правда, он мне не родной, но я никогда не имела причины задуматься об этом. Пала очень хороший семьянин и прекрасный специалист. Представь, себе, что он такую великовозрастную особу, как я, называет не иначе, как Олюша. Смешно. Я привыкла, а людям, наверно, кажется странным.
— Почему? Я тоже считаю, что тебе больше идет ласковое — Олюша или Олеся…
Улица кончилась, и они направились по берегу бухты в сторону скалы. На песчаную отмель берега накатывались волны. Белый пенный бурун начинался там, у скал, и, съедая волну, бежал по песку навстречу Ольге и Николаю.
— Ты слышал про эту скалу? — спросила Ольга.
— Слышал.
— Какая странная история. Что ее заставило? И почему человека, виновного в ее смерти, безнаказанно отпустили. Непонятно. Мне так жаль ее.