Конец лета
Шрифт:
– Я правда не могу. В другой раз.
– Я понимаю.
Энтузиазм в его взгляде немного остыл, но улыбка осталась прежней.
– И все равно это прекрасная картина, а женщина очень похожа на вас.
– Спасибо, вы очень любезны.
Динна не знала, как с ним попрощаться, сам он, казалось, вовсе не собирался возвращаться домой.
– Можно вас проводить? На пляже стало довольно темно, вам не стоит ходить одной. – Мужчина усмехнулся, щурясь от ветра. – Вдруг к вам пристанет какой-нибудь незнакомец?
Динна засмеялась и кивнула. Они стали спускаться по пологому
– Скажите, как случилось, что вы полюбили Уайета?
– Я считала его величайшим художником Америки. Но потом... – Динна виновато посмотрела на спутника, – потом я влюбилась во французских импрессионистов. Боюсь, про Уайета я совсем забыла. Ну, может быть, не забыла окончательно, но в какой-то степени я его разлюбила.
Они шли бок о бок, чувствуя себя друг с другом вполне непринужденно. Кроме них, на пляже никого не было, тишину нарушал только шум прибоя. Динна вдруг рассмеялась. Все было так странно и немного нелепо: она в Кармеле, идет по песку и беседует об искусстве с незнакомым мужчиной. Как рассказать об этом Ким? А может, вообще не рассказывать? У Динны мелькнула мысль не говорить никому о новом знакомом: короткая и совершенно случайная встреча с незнакомым мужчиной в сумерках на безлюдном берегу – если разобраться, и рассказывать-то не о чем.
– Вы всегда так быстро забываете свои влюбленности?
Это была всего лишь одна из тех глупостей, которые порой говорят друг другу незнакомые люди, когда нечего больше сказать, но Динна улыбнулась:
– Обычно – нет. Только когда в деле замешаны французские импрессионисты.
Мужчина глубокомысленно кивнул:
– Резонно. Вы рисуете?
– Немного.
– В стиле импрессионистов? – Казалось, он знал ответ заранее. Динна кивнула. – Мне бы хотелось увидеть ваши работы. Они где-нибудь выставляются?
Динна замотала головой и посмотрела на море: на волнах уже заблестела лунная дорожка.
– Нет. Уже нет. Я выставлялась всего один раз, и это было давно.
– Вы и живопись тоже разлюбили?
– Ни в коем случае. – Динна опустила голову, посмотрела на песок, потом снова перевела взгляд на мужчину. – Живопись – моя жизнь.
– Тогда почему вы не выставляете свои работы? Казалось, он ждал ее ответа с большим интересом, но Динна только пожала плечами. Они дошли до того места, где она вышла на берег.
– Я пришла, здесь мне сворачивать.
Они остановились и посмотрели друг на друга в лунном свете. На какое-то мгновение у Динны возникло нелепое, сумасшедшее желание оказаться в объятиях сильных, надежных рук этого мужчины, завернуться в его ветровку вместе с ним.
– Было приятно с вами поговорить, – серьезно сказала она.
– Меня зовут Бен.
Чуть поколебавшись, Динна тоже представилась:
– Динна.
Бен пожал ей руку, повернулся и пошел по берегу обратно. Динна посмотрела ему вслед: широкие плечи, прямая спина, волосы, развевающиеся на ветру. Ей хотелось крикнуть «до свидания», но ветер унес бы ее слова и Бен бы их не услышал. Он вдруг оглянулся, и Динне показалось, что она видит в темноте, как он машет ей рукой.
Глава 4
Ким
– Где ты пропадала?
Динна пригладила растрепавшиеся волосы и улыбнулась. Щеки у нее раскраснелись, глаза горели. При взгляде на подругу Ким пришло на ум выражение «светиться изнутри». Динна пустилась в торопливые объяснения:
– Извини, я не рассчитала и зашла дальше, чем собиралась. Возвращаться пришлось очень долго.
– Понятно. А я уже начала волноваться.
– Извини, – повторила Динна, на этот раз с таким покаянным видом, что Ким смягчилась и улыбнулась.
– Ну ладно, прощаю. Но подумать только... стоило отпустить девчонку одну на пляж, как она испарилась. Я решила, что ты встретила кого-то из знакомых.
– Нет. – Динна помолчала. – Я просто гуляла.
Подходящий момент рассказать Ким про Бена был упущен, но что она могла рассказать? Что встретила на пляже незнакомого мужчину и беседовала с ним об искусстве? В изложении это выглядело бы нелепо, по-ребячески или, еще того хуже, глупо и даже не совсем прилично. Кроме того, Динна вдруг поняла, что хочет сохранить этот маленький эпизод в тайне. Все равно она никогда больше не увидит Бена, так зачем трудиться кому-то что-то объяснять?
– Обедать готова?
– Еще как готова.
Подруги прошли два квартала до «Пайн инн», разглядывая по дороге витрины магазинов и обсуждая общих знакомых. Динне всегда было легко болтать с Ким, а краткие периоды молчания оставляли ее наедине со своими мыслями. Она задумалась о неизвестной ей картине Уайета, которая, по словам Бена, у него есть. Действительно ли он владеет подлинником, или он говорил о репродукции? И имеет ли это вообще какое-то значение? Поразмыслив, Динна пришла к выводу, что нет, не имеет.
– Что-то ты сегодня непривычно тихая, – заметила Ким, когда они заканчивали обедать. – Устала?
– Немного.
– Думаешь о Марке?
Динна выбрала самый легкий ответ:
– Да.
– Он обещал позвонить из Афин?
– Когда будет возможность. Из-за разницы во времени это не так просто сделать.
Наверное, из-за той же разницы во времени Марк сейчас казался Динне бесконечно далеким. С его отъезда прошло всего два дня, а для нее он словно остался где-то в другой жизни. А может быть, это поездка в Кармел так на нее подействовала. Дома, где в шкафах висит одежда Марка, на полках стоят его книги, где она может лечь на его половину кровати, он кажется гораздо ближе.
– Расскажи про клиента, с которым ты завтра встречаешься. Какой он?
– Пока не знаю, я его никогда не видела. Он торгует произведениями искусства. Я как раз собиралась спросить, не хочешь ли ты пойти со мной на эту встречу. Думаю, тебе будет интересно побывать в его доме. Я слышала, что в его, как он выражается, «коттедже» великолепная коллекция картин.
– Я не хочу путаться у тебя под ногами.
– Ерунда, ты мне не помешаешь, – заверила Ким.
Женщины расплатились по счету и вышли из ресторана. В гостиницу вернулись уже в половине двенадцатого. Динна устала и с удовольствием забралась под одеяло.