Конец радуг
Шрифт:
– Я все собирался как-нибудь поговорить, но работы навалилось – не продохнуть. Мы же тут такой хаос устроили…
– Да, я вас понимаю. Нам, Карлос… очень повезло. – Он оглядел кабинет. В современном мире ранг чиновника трудно определить по видимым предметам, но мебель и растения вроде бы были настоящими. – Вы мне хотели рассказать, что у вас за работа.
– Да-да… только я слегка смущаюсь. Я – новый директор по поддержке библиотеки – так называется эта должность в университете. В некоторых кругах это не слишком важная роль. Внизу и по всему миру известны и другие названия – вроде
– Но это же из разных кругов веры. Я думал…
– Вы читали, что выиграли скучисты, да? Не совсем так. Когда пыль улеглась, образовался какой-то запутанный… нет, «компромисс» – не совсем точное слово. Лучше уж «альянс» или «разделенное слияние». – Карлос откинулся на спинку кресла. – Страшно подумать, как близко мы были к тому, чтобы взорвать этот уголок Сан-Диего. Но успели остановиться в последний момент. И этот сумасшедший бунт сделал больше денег, чем новый фильм. Что важнее, он привлек деньги и творческие ресурсы со всего мира, и у администрации достало ума не упустить шанса. – Карлос помолчал в нерешительности, голос его стал чуточку печальным. – Вышло так, что каждый из нас провалил все, о чем сообщал другим как о своей цели. Книги уничтожены. Физически. Но Библиотека Гайзела живет, и эти два психованных кружка верований распространяют по свету ее содержимое. Вы ведь это видели, да? Потому сюда и приехали?
– На самом деле я приехал изучить вашу гаптику. Роберт объяснил свой интерес к дистанционному интерактивному осязанию.
– Боже мой, это же потрясающе! Обе группы мне жуют уши, чтобы мы расширили охват. Но на верхнем уровне: что вы думаете, происходит из-за этого с восприятием библиотеки?
– Ну, Воины Библиотеки выглядят, мне кажется, как обычно. Интерфейс очень интересный, если вы такое любите. А скучисты… я попытался посмотреть, что они делают, но не нашел в этом смысла. Все как-то очень рассредоточено, почти как будто у каждой книги своя консенсуальная реальность.
– Почти как. Скучисты всегда были эклектиками. Сейчас у них есть «Либрареом», и они строят ощущение игры до очень мелких рубрик, часто до индивидуальных абзацев. Это куда тоньше работы гачекистов, хотя детки ее быстро перенимают. Настоящая сила в том, что скучисты умеют смешивать реальности. Вот это и случилось с ними и с гачекистами. Скучисты приехали отовсюду, даже из государств-неудачников. Теперь они передают туда оцифровку. Там, где это проходит, правят гачекисты. Другие места, другие образы – но все с доступом к библиотеке в целом. И если вы расколете проблему с дистанционным интерактивным осязанием, они станут еще притягательнее. – Карлос оглядел свой кабинет, где заговорщики стремились недавно к совсем другим целям. – Чертова уйма всего переменилась за каких-то два месяца.
– Карлос, как вы думаете, что на самом деле случилось в ту ночь? Бунт должен был отвлечь от того, что мы делали – или это мы должны были отвлечь от него внимание?
– Я много об этом думал. Мне кажется, бунт был отвлекающим маневром, но он вырвался из-под контроля и в результате вызвал огромный… какой будет антоним к «сопутствующему ущербу»? «Сопутствующая выгода»? Шариф Кто-Бы-Он-Ни-Был – для меня чаще
Кролик. Так называли Таинственного Незнакомца те, кто допрашивал Роберта. И так называл себя сам Незнакомец под конец.
– Ну, наша роль в этом деле была темнее. Кролик манипулировал нами всеми, и каждого дергал за его слабости.
– Да, – кивнул Карлос.
– Кролик каждому пообещал исполнение его тайного желания, и кинул нас, когда мы совершили необходимое ему вероломство.
Впрочем, Роберт не сомневался, что этому существу пришел конец. Возможно, останься он жив, все вышло бы по-другому. Пылающая надежда на обещание Незнакомца была движущей силой его предательства. Но все это подернулось пеплом. И слава Богу.
Карлос подался вперед, взгляд его из-под толстых очков был скептическим.
– О'кей, – сказал Роберт. – Может быть, Кролик не каждому что-то обещал. Я думаю, что для Томми его хитроумный план был сам себе наградой.
– Наверное, так…
Однако Карлос не выглядел убежденным.
– Послушайте, мы бы знали, если бы хоть одно обещание исполнилось. Это было бы зрелищно. Я уверен, что Уинстон хотел…
Кстати, где сейчас Уинни?
Роберт искал ответ, но у Карлоса он уже был.
– Декан Блаунт был нанят университетом месяц назад, факультет искусства и литературы.
Роберта пробежал взглядом по результатам поиска.
– Но ведь всего лишь младшим помощником администратора!
– Да, это странно. Сейчас на том факультете декан – Джессика Ласковиц. Тоже успех медицины. Когда-то она была секретарем факультета. Сейчас карьера помощника администратора потолка не имеет, но Уинстон начинает с самого низа – и самая главная сплетня, что они с Ласковиц никогда не ладили.
О Боже мой.
– Я думаю, Уинстон наконец-то нашел компромисс со своими мечтами.
Как и я.
Как бы там ни было, это значит, что Таинственного Незнакомца действительно больше нет, а его заманчивые обещания сдохли. Он посмотрел на Карлоса Риверу – и ощутил вспышку сильного удивления. У Роберта мало осталось прежнего его умения видеть людей насквозь, и теперь порой очевидное обрушивалось на него как кирпич.
– А как… а как вы?
– Вы ничего нового во мне не замечаете, профессор?
Роберт присмотрелся пристальнее, оглядел кабинет с настоящей плюшевой мебелью. Карлос неплохо устроился, но Роберт никогда бы не подумал, что мирской успех – это то, что просил он у Незнакомца.
– Вы кажетесь спокойнее, увереннее, яснее… – вот оно! – Вы ни слова не сказали по-китайски. Ни одной проговорки СО!
Карлос сиял улыбкой чистой радости.
– Значит, вы утратили язык?
– Нет. Qi shi wo hai keyi shuo zhongwen, buguo buxiang yiqian name liuli le. И у меня уже шесть недель не было ни одного припадка! СО мною больше не владеет. Я теперь этим языком просто наслаждаюсь – и он так полезен при работе с людьми из Китайской Инфомагии. Мы сливаем взятое ими в библиотеке Британского музея с тем, что осталось после банкротства Гуэртаса.