Конец радуг
Шрифт:
Все замолчали, продолжая смотреть. Звуки хора доносились не только через высокие стеклянные окна, но и от протестующих по всему миру. Этот комбинированный эффект был скорее символичен, нежели красив, поскольку голоса пели… несогласованно.
Миhуту спустя снова заговорил Карлос Ривера:
– Почти треть физически присутствующих – не из нашего города!
Блаунт улыбнулся в ответ. Карлос Ривера был молодой человек со стороны, ветеран-инвалид. Он едва ли подходил под возрастные требования «Кабалы», но в некоторых отношениях казался едва ли не старомоднее Томми Паркера. Носил маленькие очки с толстыми стеклами по моде
Паркер изучал цифры на лэптопе.
– Что ж, мы привлекли внимание мировой общественности. Несколько секунд назад у нас было два миллиона зрителей. И еще больше народу посмотрит потом в записи.
– А что говорит отдел университета по связи с общественностью?
Паркер что-то ввел в лэптоп.
– Молчат в тряпочку. Пиарщики вообще готовы были сделать вид, что это не событие. Но им малость досталось от прессы… – Паркер откинулся назад и перешел в режим воспоминаний. – Было время, когда я поставил бы скрытые камеры на нижних этажах. И если бы они попытались замолчать случившееся, я бы взломал сайт пиарщиков и на все их пресс-релизы наложил изображение горящих книг!
– Dui, – кивнул Ривера. – Но в наши дни это было бы трудно.
– Ага. Хуже того, это бы требовало храбрости. – Томми погладил лэптоп. – Вот она в чем, беда сегодняшних людей. Они променяли свободу на безопасность. Когда я был молод, не было такого, чтобы в каждой иконке жил коп, и не было, чтобы какой-нибудь шут гороховый собирал отчисления с каждого нажатия клавиш. В те времена не было «Безопасной Аппаратной Среды», и не требовалось десяти тысяч транзисторов, чтобы собрать триггер. Помню, в девяносто первом, когда я снес эту систему… как ее…
Ион пустился излагать одну из своих историй. Бедняга Томми. Современная медицина не излечила его от потребности снова и снова пересказывать свои приключения.
Но Карлосу Ривере эти истории, очевидно, нравились. Каждые несколько секунд он кивал. Жадно внимая. Блаунт порой задумывался, говорит этот энтузиазм в пользу Риверы или наоборот.
– …так что, когда они сообразили проверить, нет ли поломки в световодах, мы уже все файлы скачали и…
Теперь же – вот чудо! – Ривера больше не слушал. Он повернулся к стеллажам, и на лице его отразилось чистейшее удивление. Он что-то быстро затарахтел по-китайски, но потом, слава богу, перешел на английский:
– В смысле, пожалуйста, подождите минутку.
– Что? – Паркер посмотрел на лэптоп, – Они что, шреддеры запустили?
– Да, – ответил Ривера, – но это было несколько минут назад, пока вы говорили. А тут что-то другое. Кто-то вошел в зону погрузки.
Уинстон вскочил на ноги, насколько позволяли наполовину омоложенные суставы.
– Я думал, вы говорили, что внизу есть охранная система?
– Я тоже так думал! – Ривера тоже встал. – Могу вам показать.
В глазах Блаунта запрыгали изображения, виды с камер на северной и восточной стороне здания – больше видов, чем он мог воспринять сразу.
Блаунт отмахнулся от изображений.
– Я хочу видеть лично.
Он направился между стеллажами, Ривера следом.
– Если бы мы знали, поставили
В этом и состояла современная проблема. Охранная система настолько хороша, что, когда она сломалась, рядом не оказалось никого, чтобы этим воспользоваться! Где-то на заднем плане сознания Блаунт восхитился своими новыми приоритетами. Было время, когда декан Уинстон К. Блаунт был на стороне истеблишмента и делал все возможное, чтобы профаны не изменили хода вещей. Теперь же… теперь, быть может, единственный способ вернуть правильный истеблишмент – это устроить нормальный бардак.
– А хор видел?
– Не знаю. Лучшие вьюпойнты были изолированы. Ривера говорил так, будто слегка запыхался.
Они обошли вокруг лифтов и комнат сотрудников, занимавших середину этажа. Теперь они двигались под прямыми углами к стеллажам. Далеко в конце рядов полок мелькнуло за окнами небо.
– Вы говорили, есть шанс, что сегодня покажется Макс Гуэртас.
– Dui. Да. Есть шанс, что он может прийти. Проект начали на этой неделе несколько библиотек, но наш университет – звезда шоу.
Гуэртас – не только деньги, стоящие за «Либрареомом». Он был еще и главным инвестором в биотехнологические лаборатории, находящиеся рядом с кампусом. Он перевернул университетскую жизнь вверх дном в безумии «Либрареома», в конце концов пропихнув проект через администрацию, которой следовало бы стоять насмерть.
Рысца Блаунта при приближении к окнам замедлилась. Кампус Университета Сан-Диего за последние двадцать-тридцать лет пережил революцию. Блестящая кампания строительства тех времен, когда он был деканом, накрылась в результате землетрясения Каньона Роз и недальновидной логики современных администраторов университета. Кампус превратился в лесистую местность редкой застройки, с домами, которые с тем же успехом могли быть сборными модулями. В некотором грустном – очень грустном – смысле они напомнили Блаунту кампус его ранних, первых школьных лет. Мы построили здесь такую красоту, а потом позволили, чтобы оппортунизм, заочное обучение и эти чертовы лаборатории все пустили по ветру. Что пользы университету, если он приобретет пятьсот тысяч долларов, а душу свою потеряет?
Блаунт приблизился к северо-западному окну и выглянул вниз. Шестой этаж находился на самом большом выступе здания. Видно было почти все – полоса растресканного бетона, погрузочная площадка библиотеки. И там стоял какой-то человек, настороженно оглядывающийся. Карлос Ривера догнал Блаунта, какое-то время они оба смотрели в окно. Потом Блаунт заметил, что его молодой спутник фактически смотрит через пол – он нашел несколько дополнительных камер на нижних уровнях.
– Это не Макс Гуэртас, – сказал Карлос. – Тот бы приехал с бандой лакеев.
– Да.
Но это был кто-то, кто сумел уговорить нанятых охранников Библиотеки его пропустить. Блаунт постучал по стеклу:
– Сюда смотри, негодяй!
Потрясающе, как мало можно увидеть прямо сверху. Незнакомец двигался с дерганой неуклюжестью, как восстановленный старик, не справляющийся с обновленной нервной системой… у Блаунта стало формироваться нехорошее предчувствие. Тут незнакомец посмотрел наверх. И это было для Блаунта – как увидеть прямо у своих ног большую крысу.
– Боже мой! – Странная смесь отвращения и любопытства заставила его произнести: – Приведите его сюда.