Конец сезона

Халле Карина

Я поднимаю голову от журнала, который решил полистать во время полета, и поворачиваюсь к дочери.

– В каком смысле?

– В смысле, вчера ты сказал, что сразу понял, когда влюбился в Веру. Как ты понял?

Я смотрю на Веру, которая сидит в шумоподавляющих наушниках у окна по другую сторону от Хлои Энн. Она крепко спит, повернувшись к иллюминатору, и практически пускает слюни.

Снова смотрю на дочь.

– Просто знал.

– Но как? А с мамой было так же?

Я вздыхаю, кладу журнал на столик и в миллионный раз меняю позу. Обычно мы везде летаем первым классом, но,

поскольку решение о поездке на Мадейру на свадьбу Лучано было принято в последнюю минуту, мы втиснулись в обычный класс вместе со всеми. Самолеты не проектируют для высоких бывших футболистов.

– Слушай, я достаточно взрослая, чтобы знать, - говорит моя дочь.
– Разве ты не должен рассказать мне все это до того, как я влюблюсь?

Я не могу сдержать смех.

– Полагаю, что так. Это же не тот разговор, который, эм, ну... о чем должна говорить с тобой мама?

Ее лицо кривится.

– Иу. Нет. Я никогда не заговорю с тобой о сексе.

– Хорошо.
– Потенциально неловкой ситуации мы избежали, хотя, даже упоминание заставило меня чувствовать себя неуютно.

– И я разговаривала об этом с мамой, - говорит она.
– А если у меня будет больше вопросов, я обращусь к Вере. Она расскажет мне правду.

Я смотрю на нее, прищурившись.

– Тебе не стоит ничего спрашивать об этом у Веры, ладно?

Бог мой. Я не могу представить себе совет, который она может дать.

– Ладно, ладно, - соглашается она, но ее взгляд прикован ко мне, и у нее такое упрямое выражение лица, которое она довела до совершенства, несмотря на то, что уже подросток.
– Ну?

– Ну - что?
– Может, сработает прикинуться шлангом.

– Расскажи о любви. Расскажи обо всем этом.

Я оглядываю салон в поисках стюардессы, которая могла бы принести мне крепкий напиток, но, увы, в эконом-классе их невозможно отыскать.

– Ладно, - отвечаю со вздохом.
– Что ты хочешь знать?

– Как ты понял? Как ты влюбился в мою маму и как влюбился в Веру?

– Твоя мать, - начинаю я,- все это было очень прямолинейно. Я был в том возрасте, когда мне казалось, что я знаю, что такое настоящая любовь. Это не означает, что я не любил твою маму. Любил. На самом деле. Но… когда ты молод, у тебя другие... параметры. Я влюбился в нее, она влюбилась в меня, и мы решили, что этого достаточно. Этого, конечно, было достаточно, чтобы ты появилась на свет. Но время шло, и любовь, которая у нас была, просто оказалась недостаточно сильной, чтобы удержать нас вместе.

– А потом ты влюбился в Веру.

– Да.

– И как ты понял? Это действительно случилось сразу?

Не могу сдержать улыбку, и в груди становится тепло.

– Сразу. Она села рядом со мной в автобусе, и вся моя жизнь изменилась.
– Затем я прочищаю горло, опасаясь, что покажу ей свою чрезмерную сентиментальность.
– Но должен признать, мне некомфортно говорить об этом. Я знаю, что раньше и тебе было не по себе.

– Знаю. Но я хочу знать. И хочу это услышать. Я достаточно взрослая, чтобы со мной обращались не как с ребенком. Не хочу оставаться в неведении.

Я поворачиваюсь в кресле, чтобы лучше видеть ее, несмотря даже на то, что здесь едва ли хватает места.

– Я всего раз взглянул

на Веру, чтобы понять, что она отличалась от всех, кого я знал. Не из-за ее возраста, не из-за ее буйной шевелюры или того, что она была покрыта татуировками. Я знал, что она была моей судьбой, как бы банально это ни звучало. Глубоко внутри нее было что-то, что говорило с моей душой на очень интимном уровне. Время, проведенное вместе в Лас Палабрас, заставило любовь с первого взгляда чувствоваться реальной. Каждую минуту каждого дня я думал о ней, а когда был рядом, это ощущалось так, словно весь мир исчез.

– Но вы с мамой были женаты.

Я закрыл глаза на мгновение, чувствуя, как меня пронизывает чувство стыда.

– Были, - говорю я, глядя на нее.
– Знаю, что влюбиться в кого-то другого было неправильно. И я разрулил это так, как мог, учитывая обстоятельства. Разве я был идеальным? Нет. Но моя жизнь находилась в той точке, когда я уже устал от попыток быть безупречным. Вера выпустила меня, словно птицу из клетки. Она позволила мне наконец быть свободным, в первую очередь выбирая мои нужды. Я лишь надеюсь, что не обидел в процессе тебя и Изабель.

Хлоя Энн кивает с каменным лицом.

– Вот этого я не понимаю о любви. Как она может быть настолько мощной, что в конце концов ты причиняешь боль другим людям?

Дерьмо. Когда она вот так говорит... это ощущается, словно кто-то проворачивает нож у меня в животе.

– Вот в чем дело, - говорю я спустя минуту, облизнув губы, - любовь может поставить тебя на колени. Когда твое сердце определяется с тем, чего оно хочет, ничто не сможет остановить его. Ничто.

Она кивает, а потом откидывается назад в кресле.

– Надеюсь, я никогда не влюблюсь. Звучит устрашающе.

Я смеюсь.

– Что ж, тут ты не ошиблась. Это самое страшное, что можно испытать, но только потому, что, как только ты осознаешь это чувство, начинаешь бояться, что твою любовь отберут.

– Ты боишься потерять любовь Веры?

Я качаю головой.

– Нет. Это невозможно. Этот страх протекает глубже, ты не можешь представить себе свою жизнь без этого человека. Вера - моя родственная душа, - я смотрю на все еще спящую жену.
– Всегда будет. Я не боюсь того, что она уйдет, но у меня заняло много времени, чтобы прийти к этому, и даже тогда ты вопреки здравому смыслу держишься настолько крепко, насколько можешь.

– Думаешь, у тебя никогда не будет второго ребенка?

Ох, вопрос, которым мы задаемся постоянно.

– Ты хочешь брата или сестру?

Хлоя Энн кривится и решительно качает головой.

– Нет. У кого есть на это время?

Я смеюсь.

– А ты сообразительная.

– Так ты не хочешь?

Я закусываю губу на мгновение, пытаясь произнести это настолько дипломатично, насколько возможно.

– Я слишком стар для второго ребенка. Во всяком случае, так я себя чувствую. И Вера не хочет детей. Я знал это до того, как женился на ней, и меня все устраивало. Она очень счастлива быть твоей мачехой, настолько же сильно, как мне нравится быть твоим отцом. Мы очень, очень счастливы в нашем браке в том виде, в котором он есть. Раз нет необходимости, то все нормально. Не каждая любовная история предусматривает это.