Конец странствий
Шрифт:
– Как благодарить вас, сир? Ваше Вели...
Он оборвал ее:
– Замолчите! Снова закашляетесь! На почтовой станции будет время...
Вскоре приехали в Ковно и остановились в одном из предместий перед домом, от которого осталась только половина. Собственно, и весь город имел такой же вид, ибо десять лет назад большая часть Ковно была уничтожена во время ужасного пожара, от которого он до сих пор не оправился. Приход французов на этот берег Немана не способствовал наведению порядка. За исключением старого замка, нескольких церквей и примерно половины домов,
Дом, перед которым остановились кареты, представлял собой нечто вроде постоялого двора. Его содержал молодой повар, итальянец, появившийся здесь прошлым летом вместе с армией. Похоже, он преуспевал, так как, предупрежденный всего за несколько минут прискакавшим Амордю, он сотворил невероятное. Когда Марианна, поддерживаемая Коленкуром, вошла в зал, где пылал сильный огонь, она увидела застланный белой скатертью стол с жареными цыплятами, сыром, белым хлебом, вареньем и вином... и подумала, что попала в рай. Комната сияла чистотой, в ней было тепло, а воздух благоухал свежеизжаренной яичницей.
Наполеон спросил у Гильоме Гранди, который, согнувшись вдвое, приветствовал его:
– У тебя найдется хорошая комната?
– У меня их три, Ваше Императорское Величество. Три отличные комнаты. Не окажет ли Ваше Величество мне честь, откушав?
– У меня нет времени, хотя... Вот эта дама нуждается в постели. Приготовь ей комнату. Я вижу, у тебя есть служанки. Пусть там зажгут огонь и подадут ужин...
Сухим жестом он позвал Барбу, возглавлявшую пассажиров других карет, а именно: Дюрока, генерала Мутона, барона Фэна и Констана, который, узнав Марианну, поспешил к ней с сияющим радостью лицом:
– Боже мой! Госпожа княгиня! Просто чудо!
Наполеон оборвал его властным жестом:
– Довольно, Констан! Позаботьтесь, чтобы эту даму хорошо устроили! А вы, – добавил он, обращаясь к Барбе, – идите с вашей компаньонкой, помогите ей лечь...
– Сир! – взмолилась Марианна. – Позвольте мне хотя бы объяснить вам...
– Ни в коем случае! Идите в постель. Вы еле стоите на ногах. Я приду и скажу вам, что я решил...
И, словно она вдруг перестала существовать, он повернулся к ней спиной и направился к столу, за который уселся, предварительно избавившись от своих одеяний, как лук от шелухи. Забыв обо всем, он атаковал поданную ему шипящую яичницу.
В соответствии с привычкой императорская трапеза длилась недолго. Через десять минут Наполеон вошел в комнату Марианны. Молодая женщина как раз улеглась в кровать, которой несколько сложенных вместе матрасов придавали вид высокобортного корабля. Она наслаждалась чашкой горячего молока, первой после долгого перерыва. При виде Императора она перестала пить и хотела отдать чашку Барбе, но он остановил ее.
– Заканчивайте! – сказал он так, как обычно говорят «Убирайтесь!».
Не смея ни ослушаться, ни испытывать терпение, которое, она знала, было коротким, она, обжигаясь, допила молоко до конца. Взяв чашку и сделав реверанс, Барба исчезла. С совершенно новым для нее смирением Марианна ждала, когда Император обратится к ней. Долго ждать не пришлось.
– Я больше не
– Сир, – робко прошептала Марианна. – Может быть, Ваше Величество позволит мне...
– Нет, сударыня! У меня нет времени на вашу историю и благодарность. Оказав вам помощь, я сделал то, что требует простая человечность. Благодарите Бога!
– Тогда... могу ли я спросить, что Ваше Величество собирается со мною сделать?
– А вы как думаете?
– Я не знаю, но... поскольку Ваше Величество взяли на себя труд заняться розысками меня и даже оценить мою голову...
Он невесело усмехнулся.
– Оценить вашу голову? Не преувеличивайте! Если я пообещал некую сумму тому, кто вас найдет, то не для того, и я надеюсь, что вы не подумали ничего подобного, чтобы отправить вас на расстрел. Знайте это, сударыня! Я не палач, не сумасшедший, не человек без памяти. Я не забыл услуги, которые вы мне оказали, я не забыл тем более, что исключительно ради моего спасения вы забрались в это осиное гнездо!
– Но я дала убежать вашему пленнику...
– Покончим с этим! Я не забыл, что вы любили меня и что, когда ваше сердце затронуто, вы можете броситься в худшие авантюры, подобные той, что вы учинили, чтобы спасти мятежного кардинала. Я не забыл, наконец... что я любил вас, и вы никогда не будете безразличны мне.
– Сир!..
– Замолчите! Я же сказал, что спешу. Если я вас искал, то только в надежде спасти вас от самой себя, прежде всего помешав вам побежать по пятам вашего американца, и избавить от невероятных опасностей его страну в дальнейшем. Неужели вам не могло прийти в голову, что я боялся... ужасно боялся узнать, что вы погибли в пожаре?
– Как могла я представить себе такое? Я думала...
– Вам нечего было думать, вам следовало подчиниться! Конечно, вы испытали бы мой гнев, но вам к нему уже не привыкать, не так ли? В конце концов, я отослал бы вас во Францию, к себе, самым быстрым и удобным способом!
Взволнованная до слез Марианна едва прошептала охрипшим голосом:
– Ваше Величество хочет сказать, что я не буду наказана за мой мятеж?
– Конечно, нет! Но ваше присутствие здесь доказывает, что вы не нарушили данное мне слово не ехать в Санкт-Петербург! И поэтому я не добавлю ничего к наказанию, которое я вам определил.
– А... что же это за наказание?
– Ваш особняк в Париже больше не принадлежит вам. Тем более что вы уже давно не мадемуазель д’Ассельна де Вилленев. Отныне ваш фамильный дом принадлежит вашей кузине, мадемуазель Аделаиде д’Ассельна.
Что-то сжало горло Марианне, и она с трудом прошептала:
– Это значит... что Париж отныне закрыт для меня, что я – изгнанница?
– Забавное слово для воспитанной в Англии эмигрантки! Не воображайте, однако, что я вышлю вас в Селтон-Холл. Вы не изгнанница, но вы не имеете больше права жить в Париже постоянно. Кратковременное пребывание вам не воспрещается, но жить постоянно вы обязаны там, где должно.