Конец света
Шрифт:
— Ба! Лелька. Привет. А где Полина?
— Полина уехала.
Дрюня немного огорчился:
— Жаль. А у тебя, конечно, денег нет?
Дрюня, мой старый приятель, был неплохо осведомлен осведомлен о моих извечных финансовых проблемах.
Кирилл мне вообще-то оставил немного, хоть и был зол на меня. Ну, не буду же я об этом Дрюне говорить. С ним только поведись. От него у меня несчастья одни. Поэтому я отрицательно покачала головой:
— Нет, у меня нет.
— Жаль, — еще раз сокрушенно вздохнул Дрюня. — Такое дело я провернул сегодня! Хотел обмыть.
Такое событие, возможно, и стоит того, чтобы его обмыть. Надо же поддержать приятеля морально. Дрюня — человек, который не очень любит работать. А точнее, совсем не любит. Больше недели он еще нигде не работал. Да и в последнее время совсем покончил с этим грязным делом. Благо, мама у Дрюни, тетя Лариса, — женщина душевная. Она сына своего непутевого нежно любит. И с голоду ему умереть не даст никогда.
Бессовестный Дрюня внаглую этим пользуется. И несколько раз в месяц, когда у него кончаются деньги, он продает маме свое обручальное кольцо, которое потом забирает, обещая при случае расплатиться с долгом. История повторяется бесконечно. И бедная тетя Лариса до сих пор не перестает верить в доброе начало, заложенное в ее нежно любимом сыне.
Да, если Дрюня устроился на работу, то завтра действительно конец света наступит. Не зря Нострадамус был так категоричен. Я ужасно обрадовалась тому, что в жизни Дрюни, наконец-то, все образуется, и жена перестанет регулярно от него уходить. Событие, действительно, достойно внимания.
— Лельк, ну ты подумай, у кого бы денежкой разжиться можно было бы? Мы бы с тобой так классно пообщались. Выпили бы немножко. Не пьянства ради, здоровья для. У Полины, небось, и грибочки солененькие найдутся. Давай что-нибудь придумаем, а?
Дрюня так вкусно описал общение за столом, что мне даже немножко захотелось выпить. Самую малость. Тем более, проблем с деньгами-то и нет. И воды нет. Все равно мне еще некоторое время придется тут побыть.
— Ладно. У меня есть полтинник в сумочке. Хотела я его на продукты потратить. Ну, раз уж такое благородное начинание, то так и быть.
Довольный Дрюня расплылся в улыбке и едва не бросился меня целовать.
Через десять минут мы накрыли с Дрюней стол, достав из холодильника что Бог послал. Сестра моя — женщина хозяйственная, и проблем с закуской у нас не было. Бог нам послал колбаску, грибочки, свежие яблоки. И еще компот, ну такой ароматный. Прелесть просто.
Я достала кастрюлю и налила себе и своему приятелю. Правда, Дрюня водку не запивает, и его стакан так и остался нетронутым до конца трапезы.
— Хорошо-то как, Лелька. — Дрюня откинулся на стуле и, вытянув губы, подул себе на лоб, — Только жарко немного. Давай окно откроем.
В квартире действительно было душновато. Еще бы, при такой жаре несколько дней плотно закрытые предусмотрительной Полиной окна.
Надо и в самом деле проветрить помещение. Приедет завтра Полина: цветы политы, в комнатах прохладно. Она будет в восторге. Наконец-то она убедится в том, что на сестру всегда можно положиться.
Бутылка
— Дрюнечка, милый, быстро! Иначе я пропала.
Дрюня вовсе не хотел, чтобы я пропала. Он вскочил, как ужаленный и задел локтем стакан с компотом. Стакан свалился на пол и разбился. Но это все уже были такие мелочи по сравнению с тем, что я подведу Евгению Михайловну. Боже мой! Придется мчаться на такси.
Все-таки бабушка — золотой человек. Она меня даже не упрекнула. Только сказала:
— Я уж думала, что-нибудь случилось, девочка моя.
Лизонька с Артуром уже мирно спали, когда я вдруг вспомнила о так и неполитых цветах. И я подумала, что это не так уж и страшно. Заведу будильник на шесть часов, поеду утром в квартиру сестры и все сделаю. Страшнее было другое. Я не помнила точно, закрыла ли кран на кухне.
От волнения у меня даже в горле пересохло. Прямо плохо стало. Что делать? Не мчаться же в квартиру сестры ночью, оставив детей совсем одних. Полина меня за такой поступок сама бы заругала. Господи, что же делать?
Ну, что случится страшного, если кран я все-таки не закрыла? Ничего. Вода будет литься всю ночь в раковину. Так счетчика воды же у Полины нет. Главное, вовремя лечь спать, чтобы утром проснуться пораньше. Наведу порядок, полью цветы и отправлюсь вместе с детьми на вокзал встречать Полину. То-то она обрадуется. Она теперь соскучилась, небось, до смерти.
Видимо, будильник все же не звонил. Я его, во всяком случае, не слышала. В конце концов, не настолько я безответственная, чтобы взять и отключить его, зная, что у меня чрезвычайно важное дело с утра.
Мне приснился холодный дождь. Я попыталась от него укрыться, но мне это не удавалось. Открыв глаза, я увидела перекошенное от гнева лицо сестры, которая поливала меня водой из литровой банки, и подумала, что лучше бы мне вообще не просыпаться.
Я хотела закричать на нее. И вдруг вспомнила… Боже мой! Она меня сейчас убьет.
Покрепче зажмурив глаза, я лихорадочно пыталась придумать оправдание. Ничего путного в голову не приходило. А говорить правду так не хотелось.
— Вставай, бездельница. Иначе я тебя сейчас вытряхну из постели. Ну и свинья же ты, Ольга. Я думала, что у тебя хоть капелька мозгов в твоей пустой башке имеется. Как я ошибалась.
Какой же все-таки у Полины сложный характер! С ней просто невозможно порой общаться. Нет, чтобы поприветствовать сестру — ведь почти целую неделю не виделись. А она сразу ругаться. Да еще так громко. Вдруг дети проснутся и все услышат. Должна же она понимать, что мне это неприятно, в конце концов. Я гораздо мягче. И потому попыталась успокоить не на шутку разбушевавшуюся Полину:
— Ну что ты, Поленька, так ругаешься? Я же по тебе так соскучилась.
Я села на кровати и нежно заглянула сестре в глаза.