Конфеты со вкусом контрабанды
Шрифт:
– С утра, – хмуро буркнул Генка, провожая взглядом очередной исчезающий блинчик.
– Э-э… а собаки были уже выгуляны?
Сергей Анатольевич сдвинул брови и поставил чашку с кофе на стол. И даже газету отложил в сторону.
– Нет!
Лере отцовский интерес не понравился. Она настороженно покосилась на него и торопливо встала из-за стола. Подмигнула озадаченной Леле и, прихватив с собой еще пару блинчиков, исчезла.
Генка помрачнел. Леля недоуменно посмотрела на мужчин:
–
– Да так, – неопределенно протянул Сергей Анатольевич.
Генка автоматически, не чувствуя вкуса, жевал. Мама пожала плечами:
– Странные вы какие-то! Больной живот и собаки… Ну где тут связь?
Генка подавился и заперхал. Сергей Анатольевич протянул руку, заботливо похлопал его по спине и насмешливо ухмыльнулся:
– Тут ты не права. Связь прямая. Правда, Генка?
И тут зазвонил телефон. Радуясь, что ответа от него не ждут, Генка схватил сотовый и выскочил в коридор.
Звонила Таня. Генка непонимающе хмурился, пытаясь разобрать лихорадочный, невнятный шепот одноклассницы.
– Ничего не понимаю! Ты что, плачешь? Из-за чего? Коробка? Какая коробка? С «птичьим молоком»? Ну да, я помню, как Лерка какую-то пару коробок принесла. Я просто не обратил внимания – какие именно. И что? Ну да. Она сказала – отцу, а ты велела на стол бросить. Да что случилось-то?!
Выслушав путаные объяснения Ивановой, Генка кивнул:
– Ладно. Пойду Лерку потрясу, может, она что помнит. Потом перезвоню, жди.
Но поговорить с Лерой оказалось не так-то просто. Дверь в ее комнату была плотно закрыта.
Генка осторожно постучал: никакого эффекта.
Он приложил ухо к замочной скважине и невольно отпрянул в сторону. Вдруг показалось, он слышит чей-то гнусавый, чуть хрипловатый голос. Явно не Леркин.
Генка осторожно потряс головой, но странный голос не смолк. Наоборот, он стал громче.
Рявкнул пес. Генка почему-то подумал, что это Ральф. Клоп был слишком ленив и обычно молчал. Гнусавый невнятно продолжил свой монолог. Генка напряг слух, но слов не разобрал. Зато понял, что Лерка все же в своей комнате. Потому что она крикнула:
– Прекращай!
Однако гнусавый не внял. Напротив, громко завопил. ОЧЕНЬ громко. Генка покраснел, но решил, что ему послышалось. Разозлился и забарабанил в дверь.
В комнате засуетились. Почему-то упал стул. Затем взвыл попавший кому-то под ноги Клоп. Предупреждающе заворчал черный терьер. Кто-то невнятно выругался. Голос по-прежнему казался гнусавым. Снова что-то упало. И наконец дверь распахнулась.
Генка решительно отодвинул Леру в сторону и вошел. И застыл у порога, открыв от изумления рот.
В комнате будто бы небольшой ураган прошел! На
Яркими, красочными пятнами оживляли бежевый палас беспорядочно разбросанные Леркины вещи.
Обе собаки, естественно, находились тут же. Ральф притворялся спящим, и если бы не предательски подрагивающее ухо, Генка ему, может быть, и поверил. Жалобно поскуливающий буль спешно вылизывал заднюю лапу. Почему-то здоровую. На столе покачивалась накрытая темным платком клетка. В ней кто-то шумно ворочался.
Леркин зоопарк Генку уже достал, и он поспешно перевел взгляд на новую родственницу. Зрелище оказалось не для слабонервных.
Лера почему-то решила, что ей пришли припомнить сегодняшнюю побудку. Поэтому приняла должные меры: подбоченилась и выставила вперед ногу. Выглядела она воинственно, и бедный Генка гулко сглотнул. Но не ушел. Он был человеком слова, а Таня ждала звонка.
Поэтому Генка собрался и торопливо спросил:
– Слушай, ты вчера коробку с «птичьим молоком» не видела?
Лера растерялась и зачем-то отрицательно замотала головой. Генка счел нужным пояснить:
– Таня звонила. Не знаю, зачем ей та коробка вдруг понадобилась.
И немного помолчав, поинтересовался:
– Может, ты заметила, кто брал? Или сунул куда? Ну, со стола…
Лера упорно молчала. Лишь покраснела и запыхтела усиленно. Ей было не по себе. Однако не признаваться же, что стащила конфеты? Ей не пять лет!
Генка понял ее по-своему и вздохнул:
– Ладно. Нет, значит, нет. Пойду, звякну Таньке, что ли. Ждет ведь.
Глава 5
Новая дача
Когда мертво спящего Генку на следующий день ровно в шесть утра растолкала мама, он застонал. С переездом в их квартиру команды из Саратова про спокойный сон, судя по всему, придется забыть. Мама ласково погладила Генку по щеке. Он неподкупно проворчал:
– И не подлизывайся! Все равно не пойду!
– Куда? – удивилась мама.
– С псами гулять! Пусть Лерка идет. Сегодня ее очередь.
– И не ходи! Кто тебя гонит? – засмеялась мама.
Генка недоверчиво посмотрел на часы: они упорно показывали несколько минут седьмого. Собак, впрочем, в его комнате не было. Что удивительно.
– А зачем подняла в такую рань? – буркнул он.
– Надо… – таинственно шепнула мама.
Ее голубые глаза мягко светились, золотистые волосы пушистым облаком обрамляли тонкое лицо, и Генка снисходительно ухмыльнулся:
– Надо! Придумала, тоже. Лучше скажи: Ральф с Клопом где? Неужели, правда, Лерка пошла?
– Да нет, – фыркнула мама. – Сережа. Лерочка еще спит.