Конфидент
Шрифт:
— Они самые! — чётко ответила Дарина.
Обветренное в тонких мелких морщинах лицо старой женщины из лукавого внезапно стало жёстким.
— За худым рыщут, так и милости не сыщут. Каждый сам выбирает, чему быть, не каждый только догадывается. Пошли. Темно совсем, а идти ещё долго.
Мелькнула мысль, что не годится оставлять людей наедине с мертвецами, но пережитый страх и отчётливое впечатление, что обеих подруг убили бы, не сумей взять живьём, заметно умеряло милосердие. Старая ведьма рассуждала практично и здраво, да и взрослые мужчины должны были сами о себе заботиться, а
Заря, после захода солнца разгоревшаяся особенно ярко, не освещала путь, лишь подчёркивала тьму. Подруги послушно топали за Дариной, и ведьма не подвела. Казалось до деревни далеко, но очень скоро выбрались на дорогу, сначала грунтовую, потом посыпанную гравием, а там и дома показались, деревья, которые не сами по себе растут, а людьми специально посажены.
К дому подобрались осторожно, со стороны улицы, но таясь. Окна темнели картинами в белых рамах. Кира прислушалась к внутренним ощущениям, но дневная тревога почти рассеялась, а новая не образовалась. Засады как будто не было.
— Пусто там, но кто знает, что ночь принесёт. Соберите свои вещи, переночуете у меня, а завтра уезжайте. Здесь вам теперь не спрятаться. Если этот хлыщ вновь пожалует, хлопот не оберётесь.
Значит, не почудилось, в машине был Жеранский. Кире показалось, что ощущает запах его одеколона, хотя давно бы всё по ветру развеялось.
— Я согласна, — решительно сказала Матильда. — Раз нас тут так быстро нашли, значит, подставили. Кто и почему — потом разберёмся, а пока надо укрыться самим, ни на кого не полагаясь.
Вещи толком разложить не успели, так что сборы заняли минимум времени. Телефоны на всякий случай не включали, связываться с кем-либо сочли опасным. Дарина караулила на улице, озираясь в ночи как дома. Так оно и было, скорее всего. В деревнях люди вообще привычны обходиться без света, не растеряются.
— Живы те двое, — сказал с усмешкой. — В потёмках хорошо слыхать. Сами по своей дури от страха не окочурятся до утра, выйдут к жилью. Вам они больше не угроза. Заняты личными нуждами.
Дарина жила в середине деревни в небольшом аккуратном домике. Внутри оказалось чисто и уютно, пахло травами и мёдом. Лишь когда вскипел чайник и появилась на столе еда, частью принесённая подругами, частью выставленная Дариной, Кира поняла, как она проголодалась. Прежде были иные заботы, а теперь организм запросил своё, и думать о чём-то постороннем на время расхотелось.
Лишь когда голод унялся и отпустило внутреннее напряжение, Кира начала думать о том, что делать дальше. Здравых мыслей не было — тишина и пустота. Матильда оказалась крепче на излом, покончив с едой, приступила к главному:
— Бабушка Дарина, мужики, конечно, в большинстве, козлы на всю голову, но этот, как по мне, излишне озверел. Из-за того, что Кира его один раз обломала, идти на преступление? Мы не лесные зверушки. Пропадём — нас хватятся, а раз эти с пистолетами пошли против слабых, значит, готовились к самому страшному.
— Правильно мыслишь, девонька, — ответила ведьма, степенно прихлёбывая чай из старинной затейливой чашки. — Присмотрелась
— Мы обе? — уточнила Кира. — Я одна виновата. Матильда вовсе ни при чём, по дружбе в неприятности попала.
— Да по всему выходит, что обе. Не владею я этим современным языком, не могу внятно сказать. Враг у вас сильный, мне с ним не тягаться, да и вам надо понять, что происходит, а потом на битву настраиваться. Легко не будет.
Она помолчала, словно сосредоточилась исключительно на чае и сушках, а потом глянула на Киру быстро и зорко, по-юному.
— Ты ведь взяла это?
— Что? — невольно переспросила Кира.
На душе без причины стало тревожно. Вникнуть — значило сделать смутное явным. Осуществить выбор, шагнуть за черту, а ведь неизвестно, что там. Кира не столько не понимала, сколько не хотела понимать о чём зашла речь.
— Оно как вещь, но в ладонях тает. Нельзя, видно, между мирами материальное передавать, но кто коснётся — тот поймёт, или не для него выложено.
— Медальон? — неуверенно произнесла Кира.
Почудилось ведь ей, не могло такого быть. В школе не проходили, но и отрицать свершившееся смысла не имело.
Дарина кивнула, улыбнулась приветливо, словно услышала именно то, что хотела.
— Вот и славно. Добро не пропадёт теперь. И бери в расчёт, что, раз мёртвые к тебе интерес имеют, а не только ты к ним, не совсем беззащитна будешь. Не сразу, но повернётся дело к лучшему. И ещё одно запомни. Человек, который сегодня с твоим обидчиком был рядом, он — не враг. Сильный колдун, только глупый: на пробирки, да колбочки полагается больше, чем следует. От людей надо идти. Если договоритесь с ним, ещё один сотоварищ появится.
— Кто это? — не поняла Кира. Лишнего человека у машины не рассмотрела.
— Как звать не ведаю, да ты его узнаешь, когда встретишь. И он тебя. Спать давайте, а завтра поутру в дорогу. До трассы тут километра два, а там автобус ходит, людей на работу везёт, на нём и уедете.
Кира думала, что глаз не сомкнёт от пережитых волнений, но уснула, едва голова коснулась подушки. Дарина постелила им на одной кровати, и тепло подругиного тела рядом успокаивало, давало надежду. Вдвоём все беды казались одолимыми. Загадочный медальон и неизвестный потенциальный друг волновали теперь меньше.
Встали с рассветом, когда мир казался особенно безопасным. Дарина проводила до конца деревни. Глядя на едва знакомую женщину в трудных обстоятельствах ставшую родной, Кира думала увидятся ли они ещё или дороги разойдутся навсегда. Расставание выдалось грустным.
Матильда, уже шагнув вперёд, вдруг остановилась, обернулась:
— А табличка на кладбище с тем же именем? Я её в руках держала. Совпадение, старая родня или ты встаёшь из могилы, чтобы по земле похаживать?
Дарина не обиделась на прямой вопрос, ответила охотно: