Конго

Крайтон Майкл

— Это так, но нам достаточно убить одного, того, у которого вокруг глаз нарисованы красные круги, и кигани сразу разбегутся.

— Почему? — спросил Эллиот.

— Потому что краснорожий — это их ангава, — ответил Мунро, направляясь к кабине самолета. — Убьем его, и кигани снимут осаду.

Стрелы с отравленными наконечниками по-прежнему стучали в пластиковые стекла, со звоном отскакивали от металла. Кигани бросали фекалии, глухо шлепавшиеся о фюзеляж. Барабаны не умолкали ни на секунду.

Эми перепугалась и, вжавшись в кресло, разговаривала сама с собой:

«Эми уходить сейчас летающей

птице».

Эллиот обнаружил двух кигани, прятавшихся в хвостовом пассажирском салоне. К собственному удивлению, он, не колеблясь, длинной автоматной очередью убил обоих. Автомат рвался у него из рук, пули снова пригвоздили вскочивших было кигани к креслам, рвали их уже мертвые тела, вдребезги разбивали иллюминаторы.

— Очень хорошо, доктор, — усмехнулся Кахега, хотя к тому времени Эллиот уже не мог унять нервную дрожь и без сил упал в кресло рядом с Эми.

«Люди нападают птицу птица лететь сейчас птица лететь Эми хочет уйти».

— Скоро пойдем, Эми, — успокоил гориллу Эллиот, надеясь, что он окажется прав.

К тому времени кигани изменили тактику и от лобовой атаки перешли к наступлению с хвостовой части самолета, где не было иллюминаторов.

Оборонявшиеся слышали отчетливый стук босых ног сначала по хвостовой части самолета, потом и по всему фюзеляжу, прямо над их головами. Двум кигани удалось добраться до открытого грузового люка. Находившийся в кабине Мунро крикнул:

— Если они до вас доберутся, то сожрут живьем!

Росс выпустила автоматную очередь в люк. Прошитые пулями кигани упали, а на одежду Росс попали брызги их крови.

«Эми не нравится Эми хочет домой», — вцепившись в ремни безопасности, повторяла горилла.

— Вот он, сукин сын! — крикнул Мунро и нажал на спусковой крючок автомата.

Молодой чернокожий мужчина, с глазами, обведенными красной краской, упал на спину, и его тело задергалось от впивавшихся автоматных пуль.

— Попался, — сказал Мунро. — Ангава попался.

Он опустил автомат и позволил воинам-кигани унести тело колдуна.

Атака кигани сразу захлебнулась, воины молча отступали в буш.

Перегнувшись через полуразложившееся тело пилота, Мунро всматривался в темные джунгли.

— Что будет теперь? — спросил Эллиот. — Мы победили?

Мунро покачал головой.

— Они будут ждать вечера, а когда стемнеет, вернутся, чтобы добить нас всех.

— Так что же нам делать? — еще раз спросил Эллиот.

Мунро и сам думал об этом. Надеяться на то, что им удастся выйти живыми из самолета по крайней мере в течение ближайших двадцати четырех часов, не приходилось. Значит, придется обороняться ночью, а пока хотелось бы расчистить от растительности подходы к самолету. Решение напрашивалось само собой: желательно сжечь окружавшие самолет траву и кусты, которые доходили человеку до пояса — если только это удастся сделать, не взорвав остатки топлива в баках.

— Посмотри, нет ли здесь огнеметов, — сказал Мунро Кахеге, — или канистр с бензином.

Сам Мунро принялся за изучение схемы самолета, чтобы узнать, где располагаются топливные баки. К Мунро подошла Росс.

— Мы попали в неприятную историю, не так ли?

— Да, — ответил Мунро, не напоминая об извержении.

— Кажется, я была неправа.

— Что ж, у

вас есть возможность исправиться, — сказал Мунро. Придумайте, как нам отсюда выбраться.

— Я подумаю, — серьезно сказала Росс и направилась в хвостовую часть.

Через пятнадцать минут до Мунро донесся отчаянный вопль. Он схватил автомат и бросился в пассажирский салон. К его удивлению, Росс сидела в кресле и истерично хохотала. Никто не знал, что с ней делать. Мунро схватил Росс за плечи и резко встряхнул.

— Возьмите себя в руки, — сказал он, но Росс продолжала хохотать.

Кахега, который стоял рядом с большим баллоном — на нем было написано «ПРОПАН», — объяснил:

— Она увидела это, спрашивает, сколько еще, я сказал шесть, а она начала смеяться.

Мунро нахмурился. Баллон был большой, на двадцать кубических футов.

— Кахега, как ты думаешь, зачем япошки брали с собой пропан?

Кахега пожал плечами:

— Слишком большой для кухни. Для кухни хватит пять, ну, десять кубических футов.

— А здесь таких баллонов еще шесть? — уточнил Мунро.

— Да, босс. Шесть.

— Это чертова тьма газа, — сказал Мунро и вдруг сообразил, что Росс с ее врожденными организаторскими способностями сразу поняла, для чего был нужен этот пропан японцам и как они могут им воспользоваться; теперь и Мунро рассмеялся.

— Может быть, кто-нибудь все же соблаговолит объяснить, что все это значит? — раздраженно спросил Эллиот.

— Это значит, — не переставая смеяться, ответил Мунро, — это значит, что фортуна повернулась к нам лицом.

* * *

Сверкающая пластиковая сфера воздушного шара консорциума, вобрав в себя пятьдесят тысяч кубических футов воздуха, нагретого кольцевой пропановой горелкой, поднялась над джунглями и легко взмыла в темнеющее вечернее небо.

Размахивая дротиками и луками, из леса выбежали воины-кигани. К воздушному шару устремился рой белых стрел, но шар был уже недосягаем, и стрелы, не долетев до цели, падали на землю. А шар тем временем поднимался все выше и выше.

На высоте двух тысяч футов его подхватил восточный ветер и понес от конголезского тропического леса, над раскаленным красным пятном кратера Мукенко, через глубокую зону разлома, вертикальные стены которого отливали в лунном свете металлическим блеском.

Потом воздушный шар пересек границу с Заиром и полетел на юго-восток, к Кении — и к цивилизации.

ЭПИЛОГ

МЕСТО, ГДЕ ЖИВЕТ ОГОНЬ

18 сентября 1979 года спутник «Ландсат-3», круживший над поверхностью планеты на номинальной высоте 918 километров, сделал снимок одного из регионов центральной Африки (диаметром около 185 километров) в инфракрасном диапазоне, точнее, в диапазоне волн длиной от 0,7 до 0,8 миллимикрона. Несмотря на плотную облачность, обычную для зоны тропических лесов, снимок показал, что извержение вулкана Мукенко еще продолжалось и в тот день, то есть три месяца спустя после его начала. По расчетным данным, вулкан выбросил в атмосферу 6-8 кубических километров пепла, а по его западному склону спустилось еще 2-3 кубических километра лавы. Теперь туземцы называли окрестности Мукенко «каньялифекой» — местом, где живет огонь.