Конкурс киллеров
Шрифт:
— Вы не знакомы? Это мой супруг! — Мадам легко коснулась плеча сутулого типа.
Он обернулся, внимательно посмотрел на гостя и радостно улыбнулся:
— Мы знакомы!
— Царь, — прошептал неприятно удивленный Аркадий Валентинович.
— Каша, — еще шире расплылся сутулый.
Хозяйка кабинета склонила чернокудрую голову к плечу, сделавшись похожей на недоумевающего ризеншнауцера.
— У вас свои секреты? — удивленно спросила она.
— У меня секретов нету! По секрету всему свету! — весело срифмовал тот, кого гость назвал Царем.
Аркадий Валентинович нахмурился.
—
Аркадий Валентинович нахмурился пуще. Слово «архив» неприятно резануло ему слух. Машинально он посмотрел на монитор и вздрогнул. Мысли заметались в его голове, как подпаленные кошки, но Аркадий Валентинович сумел не выдать своего волнения.
— Одну секундочку! — Извинившись перед гостем, хозяйка выплыла за порог, мягко толкая впереди себя супруга. Тому явно не хотелось уходить, он подмигнул Аркадию Валентиновичу и громко сказал:
— Каша, я тебя подожду, побеседуем! Нам ведь есть что вспомнить, не правда ли?
— Конечно, конечно!
Оставшись в одиночестве, Аркадий Валентинович торопливо вынул из кармана легкого льняного пиджака сотовый телефон, набрал номер и, не представившись, бросил в трубку тоном, не допускающим возражений:
— Быстро в машину и ко мне! Оба!
— Еще раз простите! — В кабинет, обаятельно улыбаясь, вернулась мадам. — Займемся нашими делами.
— Займемся, — согласился посетитель, против воли вновь покосившись на монитор.
Коротким столбиком на экране компьютера светился список из нескольких фамилий. В середине его значилось ФИО Аркадия Валентиновича.
— Извините, не подскажете, где здесь студия магии «Изида»? — спросила я старушку, торгующую семечками.
— Изыди? — на свой манер повторила бабуля. Не дожидаясь продолжения, она пересыпала в газетный кулечек семечки из стакана. — А рядом, через два дома по улице, дите, не боись, мимо не пройдешь, вывеска там торчит такая бельмастая…
— Какая вывеска? — Я машинально взяла протянутый кулечек и опустила в коричневый ковшик мозолистой ладони двухрублевую монетку. Вообще-то я ненавижу семечки, но надо же поддерживать отечественного предпринимателя!
— Бельмастая вывеска, говорю тебе, — повторила разговорчивая старушка. — С глазом таким подслеповатым, как у моего деда, прям, можно подумать, с него и рисовали!
Бабушка оказалась права, «бельмастую» вывеску салона «Изида» я и в самом деле не могла бы пропустить. Изображенное на ней стилизованное око с угадывающимся в зрачке силуэтом египетской пирамиды бесцеремонно пялилось на прохожих со стенда, вынесенного на самую середину тротуара. Дабы никто не умыкнул это бесценное произведение искусства, стенд за подставку приковали цепью к древней кованой решетке для чистки обуви: студия магии «Изида» помещалась в старинном купеческом особнячке, каких в центре Екатеринодара сохранилось немало.
Пока мы с бельмастым оком играли в гляделки, с обнесенного изящной кованой оградкой мраморного крыльца сошла дама в сногсшибательной кружевной шляпе. Я посторонилась, пропуская ее, заглянула под шляпу и увидела широко открытые глаза и беззвучно шевелящиеся губы. К волнующейся груди дама, явно находящаяся в потрясении, прижимала
Я проводила ее задумчивым взглядом и посмотрела на резную деревянную дверь салона. На ней, дубовой, потемневшей от времени, легкомысленно трепетал белый бумажный листок. Я присмотрелась: это оказалось отпечатанное на принтере объявление: «Курсы экстрасенсорики и ясновидения. Подключение к космическому каналу. Способности открываются автоматически».
Обещанное подключение к каналу у меня ассоциировалось исключительно с Интернетом.
— А какова, интересно, скорость космического канала? — безадресно, но весьма язвительно поинтересовалась я. — И кто в данном случае выступает в роли провайдера? Господь бог?!
Тихо фыркнув, я решительно поднялась на крыльцо, толкнула дверь и под музыкальный перезвон бубенцов-колокольчиков шагнула в плохо освещенную комнату, пропахшую восточными благовониями. С вертящегося табурета за совершенно неуместным здесь компьютером (ага, похоже, Интернет тут и в самом деле есть!) на меня внимательно посмотрела молодая особа с затейливой прической из мелких косичек.
— Телевидение, — хлопнув на стол перед ней развернутое удостоверение, деловито сообщила я. — Мне нужен ваш директор, быстро!
Благообразный дядечка, важно выступивший в предбанник из незамеченной мною двери, пристально посмотрел на меня и молча проследовал мимо. Значит, это не он нужный мне директор. Я проводила дядечку невнимательным взглядом и отметила, что и он держит в руке зелененький, как песенный кузнечик, бумажный конверт.
— Осения, — понимающе кивнула особа.
Ага, значит, директор женского пола. Директриса, стало быть.
— Осенняя она там или зимняя, мне вообще-то без разницы, — бесцеремонно заявила я. — Куда прикажете пройти?
— Осения — это ее имя, — терпеливо пояснила юная особа, нажимая незаметную кнопочку на краю стола.
Уже через пару секунд одна из двух имеющихся в помещении дверей распахнулась, и в комнату в клубах ароматного дыма вплыла импозантная дама милой моему сердцу конфигурации: гренадерского роста и очень объемистая, точь-в-точь как моя любимая подруга Ирка. Дама была облачена в длиннополое темно-зеленое одеяние, густо затканное золотыми и серебряными нитями. Прическу ее я бы определила как нечто среднее между свободным гавайским стилем и церемониальным древнеегипетским: перевитые гирляндами искусственных цветов и золотистыми змейками смоляные кудри дамы были живописно разбросаны по плечам. Грудь щедро обнажена, шея в три ряда обмотана золотыми цепями, а в декольте уютно улегся агатовый скарабей, подозрительно похожий на настоящего навозного жука. Я присмотрелась: лапки жука не шевелились. Дохлый, наверное.
— Кто меня спрашивает? — глубоким контральто вопросила дама, и я сразу узнала этот голос!
— Галка! — воскликнула я. — Неужели это ты?!
— Ленка? — дама расплылась в улыбке и разом потеряла всю свою важность. — Ленка! А ты совсем не изменилась!
— Зато ты-то как изменилась! — подхватила я, увлекаемая хозяйкой в глубь ее кабинета. — Была рыжая и конопатая кустодиевская барышня, а теперь, глядите-ка: Клеопатра какая-то, вся из себя загадочная, бледная и брюнетистая! То бишь, как там тебя теперь — Осения?