Конструкторы
Шрифт:
Вика тоже очень мило и остроумно рассказывала о своём гуманитарном институте в Сокольниках, где, по её словам, «свили себе гнездо» интеллектуалы со всех концов страны. Будущие гении. Пока, конечно, непризнанные. У каждого большие надежды и огромное самомнение. Как кавалеры — увы! — неинтересны. Общие приметы — неряшливый внешний вид, очки, сутулость.
На старших курсах есть совсем дозревшие — полуслепые и почти горбатые…
Вика — молодец, держится просто, нет и намёка на «смотрины». Внешне вполне ничего себе, но ей надо бы избегать показываться вместе с мамашей, с которой у неё несомненное сходство. Видя их вместе,
Отец так и не приехал, только вскоре после двенадцати позвонил мамуле, передал всем свои новогодние поздравления.
Увиделись они только утром уже нового 1939 года за завтраком. Отец, несмотря на то, что мало спал ночью, после своей обычной утренней зарядки и холодной ванны, выглядел свежим и бодрым.
— Ну как твоя практика? — спросил он.
— Всё нормально, папа.
— Ты ведь у Котина работаешь?
— Можно сказать и так. Но точнее, я работаю под руководством Духова, он мой консультант.
— Духов? О таком не слыхал. А Котин производит очень хорошее впечатление. Молодой, но, пожалуй, один из наших самых выдающихся конструкторов.
— Конструкторов? Он начальник СКБ-2.
— А Духов?
— Ведущий конструктор однобашенного тяжёлого танка. Машина, по общему мнению, получилась очень перспективная.
— Знаю. Этот вариант недавно одобрен. Так Духов, говоришь?
— Да. Николай Леонидович.
«Маленькая удача, — подумал он. — Теперь можно, пожалуй, поговорить и о главном…»
— У меня к тебе, если разрешишь, один вопрос, папа. Касается того же танка Духова.
— Что такое?
— Они там в Ленинграде решили назвать эту машину твоим именем. КВ — Клим Ворошилов.
— А вот это напрасно, — нахмурился нарком. — Они, может быть, рассчитывают, что это поможет им протолкнуть свою машину. Напротив. Я вынужден буду подходить к ней с особой строгостью, именно ради того, чтобы не возникли подобные предположения.
— Ты знаешь, папа, что я принципиально не вмешиваюсь в дела, которые меня прямо не касаются, — сказал он. — Но к этому делу я, к сожалению, тоже причастен. Котин спрашивал моё мнение. Я не сказал ни да, ни нет, но это как раз тот случай, когда молчание принимается за согласие. Поэтому, если ты разрешишь, я определённо скажу Котину, чтобы он оставил эту затею. Думаю, что ещё не поздно.
— Дело в том, что отказываться от этого я не вправе, — сухо и недовольно сказал отец. — Это вопрос… политический. Недавно по аналогичному поводу было разъяснение, что наши имена принадлежат не только нам, они стали своего рода символами революционной борьбы пролетариата. И присвоение этих имён фабрикам, заводам, городам — закономерное явление, оказывающее положительное воздействие на массы. Это выражение их любви и преданности делу революции, партии, советской власти…
— Извини, папа. Я понимаю, что не должен был бы затрагивать этот вопрос. Но меня очень обеспокоило, что я невольно попал как бы в соучастники этого дела…
— Это не преступление, к суду за соучастие не привлекут, — невесело усмехнулся отец. — Так, говоришь, Духов, Николай Леонидович? Можешь передать ему, что однобашенный вариант вызвал серьёзный интерес, надеюсь, что машина получится и в самом
Сразу же после завтрака отец уехал, а он стал собираться на вокзал. Уговорил мамулю не провожать. На Ленинградский вокзал приехал за час до отхода поезда. Может быть, посидеть в ресторане? Совсем забыл! Он же обещал позвонить. Обещания надо выполнять. Дождавшись своей очереди в будку телефона-автомата, нетерпеливо набрал номер. Солидный мужской голос ответил:
— Военторг…
— Будьте добры Валю!
— Какую? — насторожился голос.
— Самую красивую. Блондинку.
— Значит Свиридову, — с досадой сказал голос. Подозрительное молчание в трубке, затем неожиданное: — А кто просит?
— Знакомый.
Быстро и решительно:
— Её нет. И сегодня не будет.
— Ушла на базу? Вызвана в ОБХСС?
Возмущённо:
— Что-о?
— Передайте ей, пожалуйста, привет от такого же влюблённого, как и вы.
— Что-о?
А всё-таки жаль. Приятно было бы услышать её голос. Но — увы! — есть серьёзный соперник.
А почему, собственно, она так охотно заговорила с ним в метро, без колебаний дала телефон? Ах да! Она же работает в Военторге! Вот и узнала его в метро. Всё просто, как удар молотка… Инкогнито не состоялось. И поэтому внезапная любовь с первого взгляда отменяется. Прощай, Валя… И если навсегда, то навсегда прощай…
10. Жребий брошен
31 декабря — в последний день 1938 года — Духов сдал технический проект танка КВ. Технический проект — это уже окончательные решения по общей компоновке и устройству всех основных узлов и агрегатов машины. Подписывая проект, ведущий конструктор как бы говорит: «Все другие варианты — к чёрту! Быть посему». Дальше — уже рабочие чертежи, по которым в опытном цехе родится в броне и металле небывалый колосс — такой, каким его задумал и выласкал в мечтах конструктор.
Теперь в этом можно было не сомневаться — выдано официальное задание, работы включены в план. Кончилась полулегальная деятельность энтузиаста-одиночки, в проектирование однобашенного КВ включилась вся группа Духова. Ребята — в группе была в основном молодёжь не старше двадцати пяти лет — очень старались, работали весь декабрь без выходных, часто уходили домой за полночь. Уставали, конечно, сильно, часами не разгибаясь за чертёжной доской, но настроение у всех было приподнятое. В перерывах, чтобы немного размяться, выбегали всей компанией во главе с Николаем Леонидовичем во двор, играли в снежки. Потом снова садились за кульманы. Надо было нагнать группу Еремеева, наверстать упущенное. И сделали, казалось бы, невозможное — выдали технический проект танка меньше чем за месяц, что, несомненно, заслуживало название трудового подвига.
Да, были все основания для радости и даже ликования, но Духов в этот знаменательный день не чувствовал ни того, ни другого. Сказывалась усталость, а главное — тревога за будущее. В техническом проекте были зафиксированы как окончательные два решения, мягко говоря, сомнительные… Он старался не думать об этом, казаться, как всегда, оживлённым и весёлым. Поздравляя ребят с Новым годом, сказал с подъёмом о Рубиконе, который они все геройски перешли, призвал к новым свершениям. Per aspera ad astra! Через тернии к звёздам! А на душе нет-нет да и скребнёт, если и не кошка, то котёнок…