Консул
Шрифт:
– Всё-таки в будущем торговля живым товаром – это преступный бизнес, – сказал Искандер примирительно, – а здесь – обычная купля-продажа… В будущем копят деньги на спальный гарнитур или на машину, а тут – на раба.
– Тоже верно…
Двое слуг засновали вдоль лож – один подносил сотрапезникам чашу, полную свежей воды с отдушкой, а другой вытирал руки хозяев салфеткой.
Во время десерта в трапезную завернул галл Кадмар, по статусу – раб, по факту – друг, товарищ и брат. Рабы-триклинарии как раз обрызгали пол настойкой вербены и рассыпали по нему опилки, окрашенные
– Ну, что там? – подался к нему Искандер.
Галл украсился гордой улыбкой победителя.
– Мы нашли их! – сообщил он. – Завтра они будут участвовать в представлении, только надо успеть переговорить с ними до полудня.
– А где, где будет представление?
– На Марсовом поле, в Септе. Они сами найдут нас на пятой трибуне.
– Отлично! – потер руки Тиндарид. – Отлично, Кадмар!
Обернувшись к триклиниарху, он сделал красноречивый жест: выметайтесь! Рабы с поклонами покинули трапезную.
– Не понял, – сказал Гефестай озадаченно.
– Выкладывай, – спокойно велел Сергий.
Искандер энергично кивнул, и сел, хлопнув себя по коленям. Обычно, оставаясь наедине, четверка переходила на русский, но рядом сидела Тзана, тоже своя, поэтому в триклинии звучала звонкая латынь.
– Надеюсь, вы не забыли, какое нам дали задание? – начал Тиндарид с вопроса. – Проникнуть в Китай и освободить римского посла, консула Публия Дасумия Рустика. А заодно и его ликторов.
Эдик, набивший рот моченым яблоком, издал фонемы, отдаленно напоминающие ответ: «Мы помним!»
– Так рано ж еще, – удивился сын Ярная. – Мы же решили – выедем в апреле. Туда – посуху, обратно – морем. Чего-то ты темнишь, Александрос!
Александрос Тиндарид, привыкший к имени Искандер, довольно улыбнулся.
– Среди вас всех я единственный посещал факультатив по истории древнего мира, – сказал он с долей ностальгии. – Мы собирались по четвергам и пятницам в кабинете у Борь Борича… помните, он в школе историю вел? Собирались и вникали в то, что по программе не проходили. Так вот. Официальной историей трактуется, что первыми римлянами, которых сподобились увидеть китайцы, были фокусники-циркачи из Александрии, и произошло это в сто двадцать первом году… Улавливаете мою мысль?
Улыбка озарения расплылась у Гефестая по лицу.
– Так мы же их сможем там встретить, – сказал он, – в Китае то есть. Точно!
– Неточно, – отрезал Искандер.
– Почему?
– О, совоокая Афина! – возвел очи горе Тиндарид. – Да потому что мы и будем этими циркачами!
– Как это?
– Да так вот, просто!
– Так вот кого ты нашел… – протянул Сергий. – А что, неплохая идея… А это точно те самые циркачи?
– Точно, – твердо заверил его Искандер.
– Да объясните толком! – сердито сказал Гефестай.
– Я понял так, – молвил Эдик, – что мы попадем в Китай под видом этих циркачей… Стоп! Не получится. Нас же сразу раскусят! Ну, какие из нас фокусники, сами подумайте!
– Вот о том и речь, – веско проговорил Искандер. – Завтра же мы пойдем на представление и договоримся с этими цирковыми, чтобы они
– А что, – нахмурился Гефестай, – без ки… э-э… ханьцев никак?
– Можно и без – если проявим чудеса героизма. Границы Поднебесной очень строго охраняются.
– Это хороший шанс, – кивнул Лобанов. – Завтра договоримся – и начнем занятия.
– А если не договоримся? – пробурчал кушан, злившийся на себя за то, что не сразу «догнал».
– А если не договоримся, то заставим силой. Проведут ликбез, не выходя за стены преторианского лагеря, а потом их на годик зашлют куда-нибудь в Верхнюю Германию, чтобы зря языками не болтали.
– Если и вовсе языки не отчикают, – ухмыльнулся Эдик. – Наш префект – товарищ крутой, долго уговаривать не любит.
– Короче, – подвел черту Тиндарид. – Завтра встретимся с этими циркачами, и всё станет ясно, как летнее утро.
– Фокусы научимся показывать! – воскликнул Эдик.
– Двинемся из Антиохи, [9] – сказал Тиндарид деловито, – спустимся вниз по Евфрату до Ктесифона, оттуда через всю Парфию, в пределы Кушанского царства…
9
Антиохия– город на сирийском побережье, третий по величине после Рима и Александрии. Ныне – турецкая Антакья. Евфрат парфяне называли Фуратом. Ктесифон – столица Парфии (сами парфяне выговаривали название своего стольного града так – Тизбон). Селевкия (по-парфянски – Селохия), родной город Искандера, располагалась напротив Ктесифона, через реку.
– Плавали – знаем! – пробасил Гефестай. – Места, считай, родные. На парфянском я говорю бегло, а воины тамошние… Да какие там воины! Так, недоразумение одно… Помнится, заглянул как-то в ихнюю таверну, а там человек двадцать парфян. И на меня, как пчелы на медведя! А я их хватаю парами, лбами трескаю – и в стороны. Так всех и перещелкал, как в бильярд сыграл…
Лобанов подумал и спросил:
– Слушайте, парни, а не слишком ли крутую игру мы затеяли? Не заиграться бы. И вообще, все как-то странно…
– Что именно? – осведомился Искандер.
– Вот ты говоришь, о циркачах дошло известие… А о консуле, значит, не дошло? Это ж посол, как-никак.
– Именно, что никак! У ханьцев иное представление об иностранных делах, понимаешь? У них так – есть их Поднебесная, а весь остальной мир сплошь вассалы Божественного Императора. И посла воспринимают именно как данника, униженно подносящего дары к подножию трона Сына Неба. Еще вопросы есть?
– Вопросов нет. Ладно, «действуем по вновь утвержденному плану!»