Консул
Шрифт:
Юй Цзи бродил по ша-чуаню хмурый и невеселый. Волны изрядно поозоровали, прихватив с собою кое-что из корабельного имущества, но главная неприятность гнездилась ниже.
– Хотеть наблюдать? – спросил Лобанова кормчий.
– Хотеть.
– Ходить за мной…
Они спустились в трюм, где плескалась вода, поднимаясь до колена. За переборкой, ближе к носу, вода стояла по пояс.
– Обшивка разошлась? – спросил Сергий.
Юй Цзи подумал и кивнул.
– Не будь тут
– Так не надо, – покачал головой Юй Цзи, – опять наливаться. Надо плавать к берегу, чинить.
– Знать бы, куда плыть…
– Моя смотреть – ша-чуань оттащило по югу… на юг. Далеко! Надо ходить север… на север, да.
– На север так на север.
Поднявшись на палубу, Сергий обнаружил, что все в сборе.
– Мы не утонем? – спросила Тзана.
– Да протянем еще маленько, – улыбнулся Лобанов.
– Хорошо хоть, груз не пострадает, – бодро сказал Эдик. – В том отсеке фарфор, он не мокнет…
– Зато мы можем пострадать, – перебил его Искандер. – Мало того, что нас оттащило к югу, так еще и ход потерян.
Сергий кивнул. Приняв на борт воду, ша-чуань приобрел сильный дифферент на нос, и теперь постоянно зарывался в волны, тараня валы и тормозя.
– А что к северу?
– А это смотря куда нас закинуло – или Африканский Рог, или Аравия.
– Ладно, держим на север, а там видно будет…
На третий день впереди показалась земля. Это был остров Диоскурида. Предприимчивые индусы потихоньку осваивали его берега, прозывая остров Сукхаджарадвипой. Арабы переиначили это слово, выговаривая «Сокотра».
Погрузневший ша-чуань медленно приблизился к суше. Впереди стлался белый сверкавший песок, над ним клонили кольчатые стволы пальмы с растрепанными кронами. Еще дальше деревья, лохматые панданусы и колючий кустарник сливались в лес, густели, забирались зеленым каракулем на горы, самая высокая вершина которых белела известковыми скалами.
Ша-чуань доплелся до берега и приткнулся к сухому и твердому в закутке за красными скалами. Земля…
Спрыгнувший на песок Гефестай обмотал швартов вокруг пальмового ствола.
Следом спрыгнул Сергий. Он прошелся до леса. Спугнутый, сорвался с места мускусный кот.
– Страшнее кошки зверя нет, – пробормотал Лобанов.
Кот сердито зафыркал в зарослях алоэ – развесистого, с мясистыми листьями, хоть ешь его.
– Будем отплывать, – сказал Юй Цзи, – я надавить много соку алоэ. Лучше здесь… лучше, чем здесь, нигде не находить!
– Сперва надо течи заделать, ты сам говорил.
– Я говорить – надо, – важно подтвердил кормщик. – Я искать там… где
– Он имеет в виду индийцев, – подсказал Искандер, подойдя. – Где-то на берегу должно быть их селение. Знать бы, где…
Подошел Эдик, осмотрелся с видом завоевателя и предложил:
– А давайте повыше заберемся, оттуда видно будет.
– И что бы мы без твоих советов делали, Чань Бо, – проворчал Тиндарид.
– Молчал бы уж… Лисянь!
– Балбес, Лисянем они Александрию прозывают.
– Да какая разница – Александрия, Александр…
– Ладно, – прекратил прения сторон Лобанов, – пошли глянем.
Обходя голый песчаный холм, они наткнулись на странное дерево. Локтей восемь в высоту, оно имело гладкий ствол и крону зонтиком. Арабы называли его «дамм-аль-ахавейн» – Кровь двух братьев, а местные – ариб. На стволе ариба были заметны аккуратные надрезы, из которых выделялся красный, словно кровь, густой сок.
– Ай-ай… – зацокал Юй Цзи языком в непритворном огорчении. – Сокровище само расти, никто не брать…
Сергий с друзьями вышел к скалам, подножия которых густо заросли тариму – деревьями с толстым, мясистым, темно-серым стволом и небольшой верхушкой. В высоту тариму вымахивали локтей на шесть-семь, и все были обмотаны плетьми дикого фасолевого дерева.
А сразу за скалами тянулись ряды финиковых пальм, между которыми паслись мелкие, величиной с крупную кошку, козы.
Неожиданно донеслись голоса. Сергий раздвинул редкую завесь ветвей и вышел на узенькую улочку, зажатую двумя рядами домов, сложенных из обломков коралла и покрытых пальмовыми листьями. Позади жилищ распахивались круглые каменные загоны для овец, а у входных проемов, прикрытых дырявыми покрывалами, сидели индийские поселенцы в подобиях саронгов.
Узрев светлокожих пришельцев, они обомлели.
– Мир-дружба! – бодро приветствовал их Эдик.
Юй Цзи выступил вперед и солидно заговорил, делая руками плавные жесты. Местные немного успокоились и подали голоса, сначала робкие, но быстро окрепшие.
Голые мальчишки, получив указание, унеслись и вскоре вернулись, волоча с собою грубо напиленные доски. Кормчий выбрал с десяток, и тут же расплатился синхальскими кахапанами – квадратными кусочками серебра, клеймеными изображениями льва. Местные радостно залопотали, а отряд вернулся на берег.
Пора было приступать к починке. С помощью канатов и блоков ша-чуань накренили так, чтобы пробоина выступила над водой, и взялись за дело.
Возни хватило на весь день, заканчивали уже при свете факелов, ибо сияния лохматых звезд хватало лишь для вздохов на скамейке.