Конт
Шрифт:
Конт тихонько приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Супруга была не одна. Возле стола они стояли втроем — брат Взывающий, мастер по дереву и Литина. Сегодня на женщине было изумрудное платье с расшитой бисером кокеткой, свободное от груди, с узкими рукавами, тоже украшенными мелкими цветными стеклышками. Ксен прижимал к груди вышивку, изображающую лик Ирия и громко вещал:
— Это мы отправим в подарок главе нашего Ордена, поэтому рамку нужно сделать из дорогого сорта дерева! И натянуть ткань на тонкую дощечку! А вот эти три работы, — он ткнул пальцем в разложенные на кровати вышивки, — я повешу в новых храмах, которые, волей Ирия
— Кирена, позволите? — улыбающийся конт вошел в покои супруги. — Всем добрый день! Литина, вы очаровательны. Зеленый вам к лицу.
Кирена смутилась, но руку конту подала, к которой он и приложился, едва касаясь кожи губами. Алан окинул взглядом разложенные работы, еще раз подивившись таланту Литины, и ткнул пальцем в картину, изображающую бегущих лошадей:
— Эту работу в тонкую рамку из светлого дерева и повесить в моем кабинете. Кирена, вы талантливейшая из женщин.
Литина покраснела и благодарно кивнула мужу.
— Завтра праздник, и я зашел предупредить вас, моя дорогая супруга, что собираюсь провести его в вашем обществе. Вы ведь не будете возражать? — Алан лукаво подмигнул испуганной жене.
Литина не возражала, она просто не успела произнести ни одного слова, как конт уже выскользнул за дверь.
«Ес! Не спи теперь, мучайся, с чего бы это дражайший муженек стал таким добрым и заботливым! Не думаешь ли ты, моя разлюбезная супруга, что я забыл, кто меня пытался убить?»
У комнаты игуша конт остановился.
— Кто приходил к нашим гостям? — спросил он у стражника, стоящего на посту у двери.
— Мальчишка — раб бегает туда — сюда, служанка приходила убирать, еще Райка приходит. Только она не к игушу, она к ээээ… — воин замялся, не зная, как назвать Дара. В Крови уже все знали, что это сын хозяина, но пока официально не было объявлено о его вводе в семью, он оставался обычным сервом, — к мальчишке. Кормит его, говорит, худой очень.
— Пусть ходит, — махнул рукой конт, постучал в дверь и, дождавшись отклика, зашел внутрь.
Сердце испуганно притихло и, словно взбесившийся будильник, затикало с удвоенной скоростью. Иверт, прикрытый по пояс тонкой мягкой тканью, полностью повторяющей очертания мужского тела, полулежал на подушках и слегка насмешливо смотрел на гостя. Виктория криво улыбнулась, не в силах оторвать взгляд от его лица. Какие красивые глаза! Насыщенная яркая зелень в обрамлении густых коричневых ресниц. Каштановые волосы он собрал в хвост, перетянув его обрезком ткани. Синяки уже приобрели болотно — желтый оттенок, раны покрылись коркой. Да и сам раненный выглядел веселее, чем в последнюю их встречу. Она с усилием отвела взгляд от мужчины, с ужасом чувствуя, как внизу живота что — то шевелится. До сих пор Виктории удавалось избегать возбуждения, и мысль о том, что это может произойти здесь и сейчас, ввела ее в панику. «Гадкое тело! Гадкие ощущения! Брома мне! Брома!» — возопила она про себя.
— Бешеный Алан, зачем стучать в дверь своего дома?
— И тебе добрый день, Иверт. — Алан плюхнулся на кровать Дара, закинув нога на ногу. Очень неудобно, но если что, хоть спрячет последствия. Бедные мужчины, как они с этим борются?
— Вот зашел узнать, как ты, — пробормотал он, вдруг понимая, что совершенно не знает, о чем говорить. Все, о чем Виктория хотела спросить игуша, вылетело из головы.
— Я видел, как ты танцевал в ночи, — вдруг
Виктория почувствовала, как у нее заполыхали уши.
— Да? — смущенно пробормотал Алан.
О, черт! Значит, он видел, как она в конце поцеловала его клинок! Стыдно — то как! Что он подумает?
— Если хочешь, я обучу тебя нашему бою. Ты неправильно держал яташ. — Увидев непонимание на лице конта, Иверт пояснил: — Это название моего меча. Вы, чужаки, называете его кривой меч, но это неправильно.
— Ятаган. Я называю такие мечи ятаган, — улыбнулся Алан. — Я буду благодарен тебе, если ты станешь моим наставником. Мне нравится твой меч, он словно продолжение руки. И еще, я взял твой лук, — признаваться, так сейчас, пока Иверт настроен благосклонно.
— Бешеный Алан смог стрелять из нашего семейного лука?
— Если бы ты знал, как мне нравится выражение удивления на твоем лице, — довольно сообщила конт игушу, подтягивая к себе подушку Дара и набрасывая ее на бедра, сидеть, положив нога на ногу больше сил не было. Он поставила локти на подушку, словно для этого ее взял и похвастался, — я убил из него несколько разбойников.
— Сколько? — заинтересованно спросил собеседник, не обращая внимания на манипуляции с подушкой.
— Четыре.
— Ты вновь удивил меня, Бешеный Алан. Через два дня я смогу пойти с тобой в дом Черного Ястреба. Без меня ты не договоришься.
— Именно об этом я и хотел просить тебя. Но откуда ты знаешь?
— Ольт, — коротко усмехнулся Иверт. — И рыжая служанка. Она так болтлива. Она сказала, что завтра у вас праздник, и нельзя его проводить одному. Она придет ко мне ночью, — он довольно оскалился, а Виктория твердо решила, что срочно выдаст Эльсу замуж или выгонит из замка.
— А у тебя хватит здоровья? — недовольно буркнул конт. Хорошее настроение резко пошло вниз, что нельзя было сказать об одной самостоятельной части тела.
— Не беспокойся Алан, твоя служанка останется довольна, — рассмеялся игуш.
Виктории хотелось сказать какую — нибудь гадость, но она сдержалась, лишь кивнув на прощание. Ну почему рядом с этой мужчиной она ощущает себя пятнадцатилетней девчонкой? Когда конт ушел, Иверт еще долго смотрел на дверь задумчивым взглядом.
Бурлит, гуляет большая и задорная, веселая и шумная ярмарка. Важно переходят от одного прилавка к другому полногрудые купчихи в пышных юбках, подолгу прицениваясь к товару. Нарядные весчане в своих лучших платьях, степенно переговариваясь, обсуждают привезенного на ярмарку племенного быка, хохочущие девушки с пестрыми лентами в волосах со смехом строят глазки парубкам, которые стараются казаться старше и самостоятельнее, но все же косятся на веселушек. Вездесущие дети шныряют между ног у взрослых, пробираясь к заветному ряду со сладостями, по пути обязательно заглянув на площадку, где зазывалы всего за медный грош предлагают посмотреть представление знаменитых на весь мир бродячих артистов с дрессированными тау. Где — то мычат коровы, визжат свиньи, ржут кони — это отгороженный кольями загон, там торгуют живностью. Туда народ приходит с самого утра, целыми семьями, чтобы прицениться, присмотреться, поторговаться. А на пригорке расположились на телегах передвижные кухни, и любого желающего накормят от пуза хоть кашей с потрохами, хоть блинами со всякой начинкой. Здесь же крутит шарманку старичок в высокой шапке с колокольчиками, и самые смелые уже становятся в хороводы….