Шрифт:
Глава 1
Огромная космическая станция, сверкающая, словно новогодняя елка, тысячами огней, зависла над гладким и белым, как бильярдный шар, большим спутником Юпитера – Европой. Если взглянуть чуть левее, можно увидеть край самого Юпитера. На песчаного цвета поверхности хорошо различимы завихрения и полосы. Сложно даже представить невероятную мощь ураганов, бушующих на этом газовом гиганте.
– Алексей, долго будешь любоваться? Твой ход.
Я оторвался от изображения, проецируемого на стенку и создающего иллюзию огромного обзорного окна. На самом деле космический корабль – это огромная глухая жестяная
– Мы уже прилетели, так что не успеем доиграть, – сказал я, подходя к стеклянному столику, стоящему посреди каюты.
– Ничего, залетать в ангар будем еще минут десять, а мне до победы осталось два хода.
Черт, как же надоела его привычка сообщать, когда он победит! И если в начале путешествия меня забавляла такая самоуверенность, то сейчас, когда во всех сыгранных партиях Кшиштоф ни разу не ошибся в прогнозе, эта его манера уже дико раздражала. Я глянул на шахматную доску, мои губы расползлись в улыбке. Ага, похоже, на этот раз он ошибся. Неосмотрительно поставив шах ферзем, он подставился под удар моего коня.
– Вижу, под конец полета мне все-таки удастся тебя победить.
Схватив коня, я лихо сбил ферзя с доски, самодовольно улыбнулся и только в этот момент увидел хитрый огонек в глазах соперника. Я почувствовал неладное, но было уже поздно. Его ладья смела коня, поставив шах, и все, что мне оставалось, – это уйти в сторону, а разгром довершил слон.
– Шах и мат, – объявил Кшиштоф.
Я поднял взгляд. По другую сторону столика застыл высокий широкоплечий мужчина. Он торжествующе улыбался. У него густая рыжая борода и усы, а также лысая, как коленка, голова. С этой его улыбкой он больше похож на какого-нибудь пирата семнадцатого века, нежели на знаменитого астрофизика. Кшиштоф Вуйчик – мой сосед по каюте и будущий коллега по экспедиции на Европу.
Я откинулся на стуле, голографическое изображение шахматной доски исчезло. До чего же дошли технологии! Изображение шахматной доски и фигурок было таким, что не отличишь от настоящих, да и передача тактильных ощущений на столь высоком уровне, что кажется, будто я и вправду беру в руки настоящую фигурку. До сих пор чувствую прикосновение деревянной текстуры к кончикам пальцев.
– Еще партию?
– Нет, хватит с меня на сегодня, – устало улыбнувшись, отказался я.
Кшиштоф пожал плечами, поднялся из-за стола.
– Пойду тогда возьму себе попить. Тебе что-то захватить?
– Апельсинового сока, если можно.
Когда дверь каюты с легким шипением закрылась за астрофизиком, я вновь перевел взгляд на проецируемое на стену изображение. Спутник уже не видно, обзор закрыла станция. Вот огромная дыра – вход в ангар, но скоро она уйдет из обзора, так как корабль повернется к ней носом. Чтобы увидеть вход, придется включать изображение с передних камер.
И что же меня заставило покинуть уютную Землю и полететь в такую даль – к Юпитеру? Огромный гонорар? Возможность каких-то немыслимых открытий?
Когда две недели назад мне позвонили и предложили отправиться в экспедицию на Европу, нужно было сразу отказаться. Но в тот момент я поинтересовался, почему они обратились именно ко мне, ведь
После этих слов я уже не смог отказаться. Встреча с Валентиной волновала едва ли не сильнее, чем перспектива открытий на Европе. Однако какие могут быть открытия на этом ледяном шаре с толщей воды в виде мантии? Обнаружение примитивных микроорганизмов? Нет, несомненно, открытие жизни где-то еще помимо Земли – вещь великая, но не настолько волнующая, как встреча с бывшей женой.
Раздалось шипение, на пороге появился Кшиштоф. В здоровенных, как пара лопат, ладонях зажато по маленькому стаканчику. Ну, это только кажется, что они маленькие, на фоне таких-то лапищ.
Поставив стакан с соком передо мной, он проследовал к шкафчику. Свои вещи я собрал еще полчаса назад, а вот Кшиштоф, похоже, из тех людей, кто предпочитает собираться в последние минуты. Отпив томатного сока, он поставил стакан на маленький столик рядом с койкой и начал не спеша складывать вещи.
– Внимание, мы прибываем на станцию Исследователь-12, – раздался мелодичный женский голос.
– А ты не выглядишь взволнованным, – заметил Кшиштоф.
Я глянул на здоровенного астрофизика. Он сноровисто уложил одежду в сумку, нажал на небольшую кнопку, и края сумки словно слиплись, став единым целым. Я слышал, лет сто назад в начале двадцать первого века сумки закрывали с помощью приспособления, которое называли молнией. Не случись лет семьдесят назад мирового кризиса, наверняка технологии сейчас продвинулись бы далеко вперед, и никаких сумок с одеждами вообще не было бы. Хотя тогда и мир бы был совсем иным, и я не уверен, что он был бы таким прекрасным, как сейчас.
– А почему я должен быть взволнован?
– Как же? Нас ждет удивительная экспедиция! Когда мы обнародуем наш доклад, мы совершим прорыв в будущее! – воскликнул он. Глаза Кшиштофа сияют, он даже задышал часто, а лицо раскраснелось. – Постой, только не говори мне, что ты не в курсе.
– В курсе чего? – спросил я, почувствовав неладное. Похоже, я подписался на нечто большее, чем изучение микроорганизмов, которые собираюсь отыскать под ледяной коркой Европы.
– Так ведь в толще льда Европы нашли гигантский космический корабль!
Мы с Кшиштофом неспешно сошли с трапа. Как и на корабле, на станции есть искусственная сила тяжести, а если быть точным, то гравитационный каркас. Внутри гравитация схожа с земной, но в целом станция по своему влиянию на внешние объекты остается прежней. Создающий гравитационный каркас прибор довольно прожорлив в плане потребления электричества, но правительство считает, что здоровье и комфорт – это самое важное. Тем более что в настоящее время, когда в космических кораблях для выработки электрической энергии используют ядерные реакторы, принцип экономии не ставится во главу угла. Помню, как недавно проходила прямая трансляция с закрытия последней теплоэлектростанции. Теперь в промышленных масштабах электричество вырабатывается всего тремя способами: на атомных электростанциях, древних плотинах с гидроэлектростанциями и на термоядерных электростанциях. Последние активно строятся только на Земле и Марсе. Все-таки термоядерные реакторы пока слишком громоздки для использования в космосе. А вот ядерные реакторы делают достаточно компактными, и парочка таких легко поместилась на корабль, в котором мы прилетели.