Контакт
Шрифт:
— Между прочим, Алан, — скопировал тон Каллагана Сато, — если хочешь знать, Синтия Крейг в свое время пробовала поступать на курсы частных детективов и мечтала открыть свое агентство. Потом ее интерес к сыску выразился в знакомстве с тобой.
Последняя фраза ударила Алана довольно сильно: он и сам подозревал, что со стороны Синтии интерес к нему был вызван скорее окружавшим его профессию романтичным ореолом. Не герой, не миллионер, не редкостный красавец, Алан вряд ли чем-нибудь другим мог привлечь женщину из круга, к которому принадлежала Синтия.
— Ну что ж… — нахмурился он. — Я согласен.
—
— Почти. — На этот раз улыбка Сато была истинно его (во всяком случае, Алан не видел другого человека, умевшего ТАК улыбаться). — Есть еще одна странная деталь. Среди тех, подобранных на капсуле, людей снова была Рипли. Не однофамилица — та же самая женщина. Выводы, Алан, я думаю, ты сделаешь сам…
Алан встал. Ему на ум напрашивался сейчас другой вывод и по другому поводу: если Синтия не согласится — или работу, или невесту он неминуемо потеряет.
2
«Данные отсутствуют» — увидев на дисплее эту надпись в четырнадцатый раз, Алан начал терять терпение. Что вообще есть в этой штуке? Оба корабля, процессорный комплекс, колония на LB-426, имена людей, находившихся там, — что бы Алан ни набирал в справочном режиме, ответ всякий раз приходил один и тот же.
Мало того, специальный сигнальный огонек сообщил ему, что запросы кем-то фиксируются помимо основной программы.
Не отключая компьютер, Мейер набрал телефон по-лиции. Возникшее на экране лицо было ему хорошо знакомо, а возникшее в свою очередь на лице ехидное выражение не сулило ничего хорошего: полиция недолюбливала всех детективов, у них не работавших, и только радовалась, когда те попадали впросак. Даже если они сотрудничали с такой уважаемой организацией, как страховая компания Каллагана.
— В чем дело, Мейер? Вас снова побил какой-то неизвестный?
— Брось, Пол… Мою машину кто-то слушает. Видишь? — Мейер направил камеру видеотелефона на пульсирующую точечку сигнала. Если я не ошибаюсь, за такие шуточки полагается порядочный штраф. Мои разговоры с центром Информации — мое личное дело, и я считаю эту шутку покушением на свободу личности…
— Не шуми… Куда был направлен запрос? Давай код программы и прочие выходные данные…
Голос звучал явно разочарованно.
«Разумеется, если бы меня избили или прикончили, им бы это понравилось гораздо больше», — сердито подумал Алан, диктуя шифр.
— Не очень-то вы рветесь заниматься этим делом!
— А ты считаешь, что нам больше нечего делать? — хмыкнул Пол. — По-моему, ты сам всегда нарываешься. Может, мне вскоре придется вести расследование обстоятельств твоей преждевременной гибели. А так как ты всех уже достал, то, скорее всего, она будет организована с утонченным садизмом.
— А не заткнулся бы ты, Пол? Кажется, мы с тобой не такие уж близкие друзья — я могу и обидеться.
— Пожалуйста, — радостно отозвался полицейский — и отключил аппарат.
«Ну, хорошо, — Алан перевел взгляд на проклятый дисплей. — Если данные отсутствуют, что тогда они могут подслушивать?»
3
Эдвард Варковски — шеф внутренней службы безопасности Компании — выглядел всегда настолько безукоризненно, что вызывал у нормальных людей раздражение. Увы, к последним
В качестве специалиста в своей области он также был немножко роботом: его успех всегда обусловливался не хитрой придумкой с неожиданными вывертами, а способностью все рассчитать и предусмотреть до мелочей. Впрочем, он и сам иногда специально подыгрывал этому своему образу.
Вот и сейчас, выступая перед самим Главой Компании и лицами, наиболее к нему приближенными (за исключением Конструктора), он докладывал с бесстрастностью машины.
— За последние два дня трижды предпринимались попытки проникнуть в засекреченный блок информации. Первые две исходили от специалистов налогового управления, с ними я отношения уже выяснил; последняя же попытка была совершена неким детективом Мейером, из «Каллаган и Рэмфорд Компании». На мой запрос, случайны ли его действия или они были кем-то санкционированы, мистер Каллаган ответил, что ничего подобного никому не поручал. Его словам доверять можно где-то пятьдесят на пятьдесят, но версия, что этот молодой человек действует по собственной инициативе, заслуживает доверия. Не исключено, что Мейер хочет выдвинуться, сделав карьеру.
— И что вы предлагаете? — поинтересовался Кларенс Паркинс. Он считался самым молодым из директоров, а скорость его служебного роста многим могла бы послужить примером. Глава Компании нередко полушутя называл его своей левой рукой — «правой» пока еще считался Дональд Крейг, но многие ожидали «перемены знака» для этих сторон.
— Алан Мейер занимается боксом. Обычно он тренируется в Далласи-клубе. Я просчитал несколько вариантов путей его нейтрализации. Самым дешевым и эффективным из них будет его встреча с другим боксером, Джелозо. Несколько правильно нанесенных ударов решат проблему.
— Зачем сразу такие крайности? — едва ли не возмутился Крейг. Во всех делах он предпочитал осторожность.
— Мейер не честолюбив, не меркантилен и при этом очень упрям. К тому же тщеславен и гордится своей независимостью. Он придет в восторг, если мы предложим ему деньги — тогда он сможет гордо бросить их нам в лицо и закричать на весь мир, что поймал нас на горячем. Кроме того, многие люди, знавшие его раньше, утверждают, что он просто помешан на своем деле. Если Мейер берет след — он в этом не оригинален, многие молодые сыщики ведут себя в точности так же, — сбить его очень сложно.
— Все равно, убийство — это слишком… — поморщился Крейг. — Я бы все же рискнул заплатить за молчание.
— Не исключено, что за этим все же стоит Каллаган. Случай с Мейером заставит его призадуматься, доказать же что-либо будет невозможно: мой боксер не знает, на кого работает. Его хозяин — всего лишь голос в микрофоне видеотелефонного аппарата с отключенным экраном. Разумеется, голос не мой. И кто сказал вам, что речь идет об убийстве?
— А разве не это вы имели в виду?