Контора

Трусов Денис

empty-line/>

Вдругокадия Викторовна в защитных слесарских очках сидит за столом в своем кабинете. Перед ней на столе кактус. Рядом портрет Пети. За спиной у Вдругокадии Викторовны окно, за окном уже темно. Над окном несколько огромных циферблатов, показывающих разное время, под циферблатами таблички — Москва, Троя, Содом, Вавилон, Токио.

Крупный план — Вдругокадия Викторовна пинцетом обрывает колючки у кактуса, одну за другой. Слышен голос Вдругокадии Викторовны, однако рот её закрыт, губы сосредоточенно сжаты.

— Любит, не любит, любит, не любит, к сердцу прижмёт, к чёрту пошлёт…

Открываются дверь. Входит Себякин, запыхавшись,

в оранжевом комбинезоне, с большой картонной коробкой под мышкой. Вдругокадия Викторовна поднимает левую бровь и ожидающе смотрит на Себякина. Себякин кланяется, с несмелой улыбочкой сообщает:

— Вот, достали-с. С десяток-с.

И вытряхивает на ковер с десяток живых ежей. Крупный план — щёлкающий пинцет. Мордочка ёжика. Оскал Вдругокадии Викторовны. Щёлкающий пинцет.

— И вот ещё, живого павлина не нашли. Не обессудьте. Мы старались, Вдругокадия Викторовна, но они-с все сдохли-с, в зоопарке не топят.

— Что же, не обессужу, Себякин. За ежей, конечно, спасибо…

Надпись с виньетками в стиле немого кино -

КОГДА ЁЖИКИ ЗАКОНЧИЛИСЬ, У СЕБЯКИНА НАЧАЛИСЬ ПРОБЛЕМЫ С ВОЛОСАМИ

(за кадром слышны вопли) И НОГТЯМИ (вопли, на их фоне леденящее душу металлическое щёлканье и голос Вдругокадии Викторовны — "Любит, не любит")

ДО ВЕСНЫ И ПЕРВЫХ РОМАШЕК ОСТАВАЛОСЬ ЕЩЁ ДВА МЕСЯЦА

Рекламная пауза 2

Из джунглей наблюдают тысячи глаз. Тысячи копий сжаты в крепких руках. Боевая окраска на лицах. Фигуры сливаются с зеленью.

По джунглям идет конкистадор. Он думает, что он один в лесу. Крупный план озирающегося конкистадора, внезапно весь кадр занимает пролетающий попугай, а когда он пролетает мы видим того же конкистадора но в форме морского пехотинца американской армии. Он все так же продолжает идти, оглядываясь. Вместо меча у бедра — М-16 наперевес.

Из джунглей смотрят все те же глаза но уже на других лицах — лицах вьетконговских партизан. Руки, сжимающие АК. Общий план — морпех идёт по узкой тропинке среди лиан и густых кустов. Крупный план — пехотинец и все тот же трюк с попугаем, после появления которого в кадре мы снова видим конкистадора.

Внезапно конкистадор встречается взглядом с деревом. Ему кажется, что глаза — на коре дерева. Он моргает и тут мы видим, что это не дерево, а лицо вьетконговца в маскировочной окраске. Конкистадор кричит, камера сразу начинает уходить вверх, в кадр то и дело, по мере подъема камеры попадают всполошенные криком попугаи, каждый раз картинка внизу меняется — то мы видим вьетконговцев окружающих поднявшего руки морпеха, то индейцев, которые выставив копья, окружают опешившего конкистадора. Когда копья-стволы автоматов касаются конкистадора-морпеха, камера поднимается и медленно уходит в горизонт над необъятными джунглями.

Мы видим появившеюся в правом углу экрана надпись REW>> и кадры на экране идут на быстрой перемотке назад. Изображение и звук становятся все быстрее, мы видим петлю одного и того же сюжета, повторяющуюся все быстрее.

Крещендо, выстрел и потом тишина и черный экран, на котором мигает надпись REW>>

Уже в этот момент мы слышим чье-то

тяжелое дыхание. Черный экран сменяется ослепительно белым, где постепенно проявляются все яснее черты происходящего. Мы видим ослепленную солнцем восточную улочку, по которой, глядя по сторонам через защитные очки, идет американский солдат-морпех-конкистадор, выставив перед собой автомат. Из окон домов через щели в ставнях смотрят все те же глаза.

Камера поднимается вверх над улицей, абсолютно пустой, не считая совершающего рейд солдата. Вдруг в кадр влетает попугай, а потом мы видим только черный экран.

На нем надпись: Духи "Амэрикан Какаду" — без них, как в аду! Переживи ещё раз свои особые мгновения…

Слово "особые" зазывно мигает огнями, словно миниатюрный Лас-Вегас

5 серия

Маленький кабинетик Пулемёткиной. Фикус, грязное оконце на уровне земли, за окном видны ноги прохожих, стол со стареньким компьютером, деревянные счёты, низкий потолок. Компьютер включен, чёрно-белый монитор, на рабочем столе — фотография Пети. На столе, на подоконнике, на полу — словари — орфографические, толковые, иностранных слов, энциклопедические, синонимов, антонимов, итд. итп.

Пулемёткина сидит за столом, вокруг неё скомканные исписанные листы бумаги. Закусив нижнюю губу, она строчит на очередном листке бумаги. Крупный план — рука Пулемёткиной пишет полуисписанным стержнем.

Петя! Сколь же репекентрайно, глубовенно, мозгопровально, ежевременно, колочково и сердцезубо. Сколь же безсебяйно и всенебесо, сколь же ныряйно и пропастно! Я — тебя!

Пулемёткина останавливается и смотрит на монитор. Петя с рабочего стола смотрит прямо в объектив. Это такая же фотография, как и в кабинете у Вдругокадии Викторовны. Пулемёткина трясёт головой, будто хряпнула стакан водки, комкает лист бумаги, берет новый и начинает писать. Крупный план — рука Пулемёткиной пишет полуисписанным стержнем.

Peter! How sunfuly, blackholy, impenetrably, skullfuly, tounguetensly, kissfuly and whatevereternally, how headblossomly and flowerheartfuly! I — you!

Пулемёткина останавливается и смотрит на монитор. Комкает лист бумаги, берет новый и начинает писать. Камера отъезжает от её лица, общий план заваленного скомканной бумагой тесного кабинетика, в оконце за спиной Пулемёткиной всё так же ходят ноги, но возле самого окна недвижимо стоят две ноги с копытами.

Надпись с виньетками в стиле немого кино -

НИКАКИМИ СЛОВАМИ НЕЛЬЗЯ ВЫРАЗИТЬ СКОЛЬ ЖЕ СИЛЬНО ПУЛЕМЁТКИНА ЛЮБИЛА ПЕТЮ ЧЕРЕПАНОВА

6 серия

Камера не показывает Сектора Альбертовича целиком, только когда в кадре звучит его голос, камера показывает его лоб с голубой, уже нечёткой от давности татуировкой — «С.А».. Сектор Альбертович считает (крупный план лба с татуировкой, виден седой мысок)

— Двадцать один… двадцать два.

Общий план — из-за складской конторки, Себякин с перевязанной кровавыми бинтами головой, в оранжевом комбинезоне складывает на тележку искусственные венки.