Контроль
Шрифт:
Что происходит?
Тетя Мэгги сама – САМА! – пригласила его зайти к ней на кухню?..
Такого просто не могло быть!..
Потому что не могло быть никогда!
– Ну где же ты, Том? – Резкий, отрывистый удар. Голос тети Мэгги звучит уже не просто недовольно, а почти раздраженно. – Куда ты запропастился? – Удар. – Мне нужна твоя помощь! – Удар чуть сильнее других. – Ты слышишь?..
Том судорожно сглотнул.
– Да, тетя Мэгги… Уже иду!
Пока Том преодолевал остаток пути вниз по лестнице, воображение нарисовало
Однако, заглянув в кухню, он не увидел ничего из того, что успело вихрем пронестись у него в голове.
На кухне не было ни битой посуды на полу, ни кровавых разводов на стенах.
Все стояло на своих местах.
Включая тетю Мэгги в традиционном платье с фиолетовыми цветочками и розовом фартуке, на кармане которого было вышито ее имя.
Том облегченно вздохнул.
– Помоги мне, Том!
Тетя Мэгги занесла над головой руку с зажатым в ней узким разделочным ножом и резко опустила ее вниз.
Раздался тот самый звук, что слышал наверху Том.
Соскользнув с разделочного столика, в раковину упал кубик льда с отколотым углом.
Тетя Мэгги нервно схватила его и снова кинула на доску.
– Они так и норовят разбежаться!
Она снова занесла нож и вонзила острие в разделочную доску.
– Кто?
Том осторожно посмотрел через плечо тети Мэгги.
По разделочной доске были рассыпаны уже немного подтаявшие кубики льда. В них-то и целилась острием ножа тетя Мэгги.
– Креветки, разумеется! Я понятия не имела, что в магазине продают живых креветок!..
Удар острия ножа пришелся точно в середину кубика льда.
Кубик раскололся на три неравных кусочка, которые разлетелись в разные стороны.
– Видишь, что происходит! – возмущенно воскликнула тетя Мэгги. – Если так будет продолжаться, я не успею приготовить ужин!
Том бросил взгляд на пакет замороженных креветок, лежавший в раковине.
– Все в порядке, тетя Мэгги, – тихим, ласковым голосом произнес Том. – Давай я тебе помогу.
Он положил одну руку женщине на плечо, а другой попытался забрать у нее нож.
Нож внушал Тому опасение. Боялся он вовсе не за себя, а того, что тетя Мэгги сама могла пораниться.
– Нет! – тетя Мэгги резко отдернула руку с ножом. – Я должна приготовить ужин!
– Разумеется! – Том снова потянулся к ножу. – Но сначала я переловлю всех разбежавшихся креветок… Сколько их было?
Тетя Мэгги озадаченно сдвинула брови. Затем тряхнула подкрашенными локонами.
– Я не знаю, – растерянно произнесла она. – Это имеет какое-то значение?
– Ровным счетом никакого, – ободряюще улыбнулся Том. – Я все равно соберу их всех до единой!
Ему наконец удалось извлечь нож из крепко сжатых пальцев тети Мэгги. Он тут же кинул его в стол и задвинул ящик.
– Все в порядке, тетя Мэгги! – облегченно улыбнулся Том. – Садись за стол, я налью тебе чая.
– А
– Креветками я займусь!
Том подвел тетю Мэгги к столу и усадил на стул.
Только теперь, немного успокоившись, Том обратил внимание на то, что тетя Мэгги не только ведет себя странно, но и выглядит не совсем так, как всегда. Лицо ее будто осунулось и вытянулось. Губы мелко подрагивали. А зрачки глаз были меньше острия иглы. Хотя свет в комнате был не такой уж яркий. Взгляд тети Мэгги растерянно блуждал по окружающим ее предметам и стенам, как будто она не узнавала место, где находится, и понять не могла: как она тут оказалась?
Тому были хорошо знакомы подобные симптомы. Он видел их у людей в больнице, в которой находился после аварии. А потом читал о них в медицинских справочниках. И если бы на стуле перед ним сидела не тетя Мэгги, а кто-то другой, он бы с абсолютной уверенностью сказал, что человек находится под воздействием какого-то очень сильного наркотического препарата.
Но только не тетя Мэгги!
Тетя Мэгги никогда в жизни не употребляла наркотиков! И среди лекарств, которые они с дядей Бобом принимали, не было ни одного содержащего наркотическое вещество. Том был в этом уверен!
Том бросил взгляд на телевизор, стоявший на холодильнике. Экран его был столь же непроницаемо черен, как и у того, что в гостиной.
Происходило нечто странное. Что-то, не укладывающееся в привычный ход событий, когда дни плавно перетекают один в другой, складываются в недели, объединяются в месяцы и превращаются в годы.
Вдруг все стало не так.
Том чувствовал это каким-то седьмым, восьмым, а то и десятым чувством, которое прежде оставалось невостребованным. Потому что прежде ничего подобного не происходило.
Порвалась дней связующая нить…
Иль пала связь времен?..
Ну, что-то вроде того.
– Где я? – испуганно, со слезой в голосе произнесла тетя Мэгги.
Лицо ее сморщилось, как печеное яблоко, губы затряслись. Казалось, вот-вот женщина разрыдается.
– Тетя Мэгги!
Том хотел успокоить ее, взяв за руку.
Но женщина отдернула руку, как будто он был прокаженный.
– Кто вы?
Том растерялся.
Тетя Мэгги смотрела на него так, будто не узнавала.
И это была не шутка.
– Я Том…
– Том?
– Томас Шепард, твой племянник… Ты не узнаешь меня, тетя Мэгги?
Потерянным взглядом женщина обвела комнату. Словно это была тюремная камера, в которой ее заперли по какому-то ложному обвинению.
– Где я?
Том не знал, что делать.
– Это наш дом, тетя Мэгги. Мы живем здесь вместе уже много лет: ты, я и дядя Боб, – говоря это, он чувствовал себя невыносимо глупо.
Где-то в глубине души у него все же оставалась надежда на то, что тетя Мэгги вдруг весело рассмеется, как в детстве, щелкнет его по лбу и радостно воскликнет: «Ну что, попался?»