Контрольный поцелуй
Шрифт:
Девушка взвизгнула, Федя довольно рассмеялся и дал адрес.
Сочетание слов «Крылатское» и «двести семьдесят девятая квартира» показалось почему-то знакомым. Федор, плотоядно ухмыляясь, оставил у себя Галку, и я без помех поймала машину. Правда, водитель, мрачноватый парень, одетый не по погоде в ярко-белые джинсы, потребовал плату вперед. Я вытащила из лифчика предусмотрительно припрятанные деньги и в два счета оказалась на месте.
Громадный бело-синий дом тоже мне знаком. Я уже зачем-то приходила сюда, ездила в этом лифте с обгорелыми кнопками и стояла перед стеклянной дверью со звонком.
Прозрение пришло, когда на пороге появился
– Вы к кому, дорогая? – вежливо осведомился уголовник.
– Ищу Константина Ивановича, Федор прислал на место Лолы, – произнес язык пароль, а в мозгах стучала только одна мысль: «Лишь бы не узнал».
Но Котэ не заподозрил ничего плохого, скорей всего он давным-давно позабыл «учительницу», разыскивающую чьих-то родителей.
– Входи, дорогая, – улыбнулся хозяин. – Федька звонил.
Я вошла в маленькую, но богато обставленную квартиру. Именно богато, потому что хорошим вкусом тут и не пахло. Бронзовые люстры с хрустальными подвесками, пушистые белые ковры, голубой с золотом гарнитур в гостиной, парчовые шторы, цветной тюль и просто апофеоз убранства – комнатный фонтанчик: на большой мраморной ноге устроился средневековый замок, и из окон одной башни тихо журчит ручеек.
Я вздохнула. Наверное, таскаясь по лагерям и зонам с алюминиевой миской да гнутой ложкой, Котэ мечтал о прекрасном. Хозяин истолковал вздох по-своему и весьма ласково ободрил «абитуриентку»:
– Садись, дорогая, в ногах правды нет. А ты правда французский знаешь?
– Немного, – потупилась я.
– А много и не надо, – ухмыльнулся Котэ, – значит, слушай сюда.
Я развесила уши. Мошенникам нужна женщина, дама средних лет с интеллигентной внешностью и хорошими манерами. Именно дама, молоденькие девчонки в данной ситуации отдыхают. Работать придется в гостиницах «Националь» и «Интурист». Конечная цель – собрать как можно больше денег у проживающих там иностранцев, желательно в валюте, но и от рублей отказываться не следует. Половину ежедневной выручки отдавать некоему Марату, который безвылазно сидит в гостиницах. С оставшейся частью могу делать что хочу.
– Что-то не очень понятно! – сказала я. – А как вы узнаете, сколько я заработала?
– На честность надеемся, – вздохнул Котэ, – только учти, дорогая, Марат примерно представляет, сколько за рабочий день сгрести можно. Вот ты, например, на место Лолы встанешь. Она уж слишком жадная была, вот под машину и попала. Вышла из гостиницы, и тут же несчастный случай. Жаль, конечно, умная женщина была, по-английски, как по-русски, болтала, но очень, очень жадная…
– Ладно, понятно, – ответила я. – А как деньги-то выпрашивать, что делать?
– А этим, дорогая, у нас Мэрилин Монро занимается.
– Кто?
– Человек есть специальный, не волнуйся, имидж тебе подберут, текст напишут, одежонку купят, потому что в твоих лохмотьях и на километр к гостинице не пустят. Так что сейчас отправишься к Мэрилин. Главное, слушайся ее, как мать. Она женщина строгая, требовательная и неслухов не любит. Откажется с тобой работать, будешь в метро копейки выпрашивать. Понравишься ей да с нами подружишься – совсем другие заработки пойдут. А то некоторые капризничают, когда Мэрилин велит волосы покрасить или еще чего-нибудь. Считай, предупредил. А сейчас, дорогая, беги быстрей в Козловский переулок, а я Мэрилин позвоню. Скажешь, от Константина Ивановича на место Лолы. Давай-давай, она не любит, когда опаздывают.
Я
Я взлетела на третий этаж и позвонила. Ободранная створка распахнулась сразу. В огромном холле стояла женщина. Прямо позади нее располагалось двухстворчатое окно без каких-либо признаков занавесок. Холодное, но яркое солнце било прямо в спину Мэрилин, и я не различила лица. Женщина посторонилась, и я прошмыгнула внутрь. Хозяйка закрыла замки и повернулась ко мне. Теперь солнце падало на лицо. Я остолбенела, впрочем, «Мэрилин Монро» тоже почти лишилась чувств.
Все же мне удалось прийти в себя раньше. Глядя в ее холодные надменные глаза, я, отчеканивая каждое слово, спросила:
– А теперь, Валерия Петровна, немедленно говорите, куда подевали Надю, потому что Полина уже нашлась!
Артамонова схватилась руками за голову и начала, медленно оседая на пол, громко рыдать и хохотать одновременно. Я с отвращением ожидала конца спектакля, потому что ни на минуту не верю этой даме, слишком уж она профессиональна и артистична.
ГЛАВА 31
Валерия показала все, на что способна. Сначала плакала, потом, хватаясь за сердце, изображала предсмертное состояние. В конце концов кинулась к двери, но я ловко сделала ей подножку. «Мэрилин» свалилась кулем и взвизгнула. На этот раз вполне искренне, все-таки больно приложиться лбом о калошницу. Я выхватила из замочной скважины ключ и невозмутимо произнесла:
– Может, хватит театральщины? Давайте поговорим по-нормальному, все равно ведь не выпущу, пока не узнаю всю правду. А будете продолжать этот спектакль, позвоню своему приятелю, полковнику Дегтяреву. Он работает в системе МВД и страшно обрадуется возможности встретиться с Мэрилин Монро. Уж не знаю, сколько там положено по закону за мошенничество, но, думаю, преподавать вам долго не придется. Хотя можно и на зоне театр организовать!
Артамонова в ужасе прижала руки к щекам.
– У вас только один выход, – спокойным голосом внушала я, – расскажите всю правду, и вместе подумаем, что делать. Зла никому не хочу, все-таки наши семьи связывают долгие годы дружбы и почти родственные отношения. Но девочки-то – ваши кровные внучки!
– Ха, – откликнулась Лера, – много ты знаешь! Байстрючки и приблуды, к Андрюшке никакого отношения не имеют!
Но все же она пошла на контакт, и я, боясь потерять хрупкую нить доверия, потащила преподавательницу на кухню. Там, в просторных шкафах, нашлись кофе и бутылка крепкого рома. Я заварила «Нескафе» и налила Валерии в чашку до половины рома. Так пил чай мой дедушка, царствие ему небесное. Ставил перед собой бутылку и на глазах у бабули демонстративно наливал в заварку одну ложку коньяка. Потом отхлебывал и доливал стакан из бутылки, снова делал глоток и снова плескал коньяк. Через пару минут в стакане болтался один «Отборный», и дедуля оказывался пьян и весел чрезвычайно. Следуя этой замечательной методе, я подождала, пока Валерия Петровна отопьет чуть-чуть, и добавила рома, потом опять… Глаза Артамоновой наконец заблестели, и она с вызовом произнесла: