Контрудар
Шрифт:
Высокий и поджарый приблизился ко мне и протянул свою узкую крепкую ладонь.
— Александра Синева, — представилась я, — вас то мне как раз и надо.
— Если я вам не нужен, — вмешался Верхотуров, — позвольте откланяться. Мой телефон указан на визитке, — он протянул мне визитную карточку, улыбнулся на прощание своей грустной улыбкой и удалился.
— Я, пожалуй, тоже поеду, — защелкнув замки на кейсе, сказала я. — А вы, Анатолий Сергеевич, не хотите ли подвезти меня до дома?
— С удовольствием, — улыбнулся он, тряхнув при этом своей седой шевелюрой.
На
— Извини, мамаша, чуть было не опоздал, — оголяя свои белоснежные зубы в красивой улыбке, сказал он. — Места у тебя в хозяйстве имеются?
— Тебе куда ехать? — невыспавшимся голосом спросила та.
— До самой Волги, мать. Так есть места?
— Места есть, а вот билетик у тебя, соколик, имеется?
— Без проблем, — молодой человек полез в карман и достал оттуда оранжевый билет и паспорт на имя Алехина Павла Евгеньевича. — Все в порядке? — спросил он.
— Шестое купе, двадцатое место, — не глядя на него, ответила проводница.
Соколик с трудом разошелся в узком тамбуре с довольно массивной фигурой проводницы и быстро скрылся в купе.
В шестом купе было душно и пусто. Только что его покинула семья из пяти человек. На столике у окна остались две пластиковые бутылки, одноразовые стаканчики, а в воздухе витал запах детских пеленок и молока.
Могла бы и не называть место, — заключил молодой человек, — его тут завались. Он раскрыл свою большую спортивную сумку, вынул оттуда сверток, пол булки черного хлеба, несколько помидор и огурцов, бутылку пива и стал раскладывать все это на столе. Затем он закрыл дверь купе, вынул из сумки какой-то сверток, а следом за ним и заплечную кобуру. В свертке оказался пистолет «Макарова». Он наспех протер его, затем снял куртку, надел кобуру, сунул в нее пистолет и только после всего сел за стол.
О край стола он откупорил бутылку пива, развернул сверток, в котором оказался солидный кусок холодной телятины, а также коробок из-под спичек, где обычно российские пассажиры хранят соль. Пока поезд набирал обороты, молодой человек успел съесть приличную порцию телятины, срезая ее тонкими ломтиками острым перочинным ножом. Когда с поздним ужином было покончено, он завернул все в сверток и положил его в сумку, забросил ее на верхнюю полку, снял оттуда свернутый в рулон матрац, подложил его под голову и не раздеваясь, прилег, далеко вытянув ноги.
Анатолий Сергеевич оказался на редкость разговорчивым человеком. Всю дорогу он без конца шутил, травил довольно соленые анекдоты и меньше всего походил на телохранителя со стажем, который проработал в кремлевской охране почти девять лет, начиная с того момента как к власти пришел Юрий Андропов, а на вольные хлеба Леонов перешел после августовского путча, когда его и еще целый ряд сотрудников «ушли» из реформируемого КГБ СССР.
У Верхотурова он работал с того момента, как Евгений Александрович основал свою первую фирму и решил броситься в водоворот
— Анатолий Сергеевич, — обратилась я к нему, после того, как мы посмеялись над его очередным скабрезным анекдотом, — вы были первый, кто сообщил Евгению Александровичу о том, что на него готовится покушение?
— Понимаешь, Александра, — сразу же после того, как мы познакомились, Леонов перешел ко мне на ты, — опыт у меня большой и чутье, слава Богу, меня редко подводило. Месяца два тому назад я стал замечать, что вокруг шефа происходит что-то не так. Просто почувствовал, как это бывает у хорошего охотника. Решил проверить. Стал более внимательно наблюдать за тем, что происходит на улице, возле офиса, возле дома Евгения Александровича. Первоначально я не заметил ничего подозрительного, да и помощники мои ни о чем таком не докладывали. Все как обычно. В начале 90-х годов я на заказняках мог бы диссертацию защитить, тогда заказные убийства были явлением распространенным. Сегодня немного утихло. И вот стал я наблюдать, каких-то таинственных личностей, которые появлялись то возле дома, то возле офиса, то в общественном месте, то на улице. У меня взгляд телохранителя. Я сразу вижу лишних людей и могу отличить их от простых прохожих, уличных зевак. У меня есть видеозаписи некоторых событий.
— А можно мне их посмотреть?
— Разумеется, нет проблем. Можно хоть сейчас заехать ко мне. У вас компьютер дома есть?
— Конечно!
— Значит немного отвлечемся от маршрута и вы все увидите своими глазами.
Леонов круто повернул вправо, а уже через минут десять мы стояли у его дома. Он быстро поднялся к себе и вернулся, неся с собой две дискеты.
— Я велел сделать видеозапись на мероприятии, посвященном открытию спортивного зала, строительство которого вела одна из фирм шефа. Потом запись была сделана во время приезда в наш город волейбольных звезд, наконец, имеется пленка с записью приезда и отъезда Евгения Александровича из дома и домой.
В квартире меня ждало странное письмо без обратного адреса. Но я была так охвачена любопытством поскорее узнать, что же мог найти на своих пленках Леонов, что, едва мы вошли, как я сразу бросилась к компу.
Леонов не спеша настроил мой ноутбук, затем уселся рядом в кресло и нажал первую клавишу. Мы просмотрели все три записи молча. После этого Леонов нажал на паузу и обратился ко мне.
— Ну что, заметила что ни будь?
— Мне кажется, там нет ничего подозрительного, — ответила я таким тоном, как отвечает студент на экзамене, столкнувшись с каверзным вопросом преподавателя.
— Сразу видно, что взгляд у тебя не профессиональный, — констатировал Анатолий Сергеевич и стал прокручивать запись на первой дискете в обратную сторону. — Я сознательно не стал комментировать эти записи, надеясь, что ты сама найдешь нечто необычное. А теперь давай посмотрим внимательно.
Вот на экране появилась кавалькада машин, в том числе и машин местного правительства. Она подкатила к центральному входу в новый спортивный зал. Ничего особенного. Толпа народу, зеваки, милиция, охранники. Словом, все как обычно.