Шрифт:
Дональд Уэстлейк
Коням на смех
Дортмундер смотрел на коня. Конь смотрел на Дортмундера.
— Уродливая скотина, — прокомментировал Дортмундер, а конь закатил глаза, не веря своим ушам.
— Не этот, — прошептал лысый старик. — Мы ищем вороного жеребца.
— Ага, в темноте, — Дортмундер даже рукой вокруг повел. — В любом случае, для меня все лошади на одну морду.
— Неважно, как они выглядят, главное — как они бегают. А Переплет может бежать, словно у него в заднице мотор. Вот почему среди этих кляч мы его не найдем. Наверняка Переплет где-то там в нижних конюшнях.
Вот что раздражало Дортмундера,
Откуда-то из темноты, в густом воздухе раздался приглушенный голос Энди Келпа:
— Надо идти дальше. Я слышал там что-то вроде: «Хр-фр-хр-фр».
— Это фыркают лошади, — прошептал старик.
— Да хоть харкают! — прошипел Келп. — Давайте уж все сделаем побыстрее и свалим отсюда! Я городской парень!
Нетерпение и нервозность в голосе Келпа звучали музыкой для ушей Дортмундера. Ведь именно Келп притащил его сюда, так что если уж Дортмундер страдает, то мысль, что его лучший друг тоже не в своей тарелке, приятно грела.
Этот вечный оптимист Келп познакомился с лысым, которого звали Хирам Рэнгл, и притащил его в «Бар-энд-гриль» на Амстердам Авеню познакомиться с Дортмундером и обсудить условия возможной сделки.
— Я работаю на одного парня, — сказал Хирам Рэнгл своим скрипучим голосом, подозрительно буравя их блекло-голубыми глазами. Лицо у него было коричневое, со старческой сморщенной кожей. — Но имя я вам не скажу!
— И не надо ничего говорить! — легко согласился Дортмундер.
Он был немного не в духе оттого, что в последнее время не все шло гладко, и эта встреча не была его идеей. Сегодня в баре завсегдатаи спорили о последних достижениях в психотерапии.
— Это называется «версия А» и она способствует определению способов понимания женщин.
— Мне нравится мой способ, — ответил тогда Дортмундер, и вот он сидит рядом с этим лысым старикашкой, тощим маленьким типом в оленьей куртке и фланелевой рубашке, в вельветовых брюках и желтых ботинках, таких огромных, что в них наверное «хонда» поместится. И этот старикан еще заявляет ему, что он скажет, а что нет!
— Вы, ребята, вообще можете пойти поболтать с толпой у стойки, мне плевать, — заявил Дортмундер и поднял бокал с бурбоном.
— Да, ладно тебе, Джон! — мирно сказал Келп. Он явно желал, чтобы сделка состоялась.
— Это выгодное дельце для всех. Пускай Хирам расскажет тебе.
— Он же сказал, что не хочет рассказывать.
— Мне просто надо быть осторожней, — оправдывался старик, потягивая пиво «Цин-Дао».
— Тогда и не начинай, — посоветовал ему Дортмундер.
— Давай рассказывай, Хирам! Ты же для этого пришел.
Хирам вздохнул, опустил свой стакан и произнес:
— В общем, дело в том, что мы хотим спереть лошадь.
Они хотят украсть лошадь! Суть в том, что этот старикан работал на одного парня, который всегда был полон различных
— Если они низкие, то почему их называют возвышенностью? — вдруг стало интересно Дортмундеру.
Он хотел было еще что-то спросить, но старик не слушал его и продолжал свой рассказ о том, что время от времени владельцы кобыл платят владельцам Переплета за то, чтобы он погулял с их девочками. Вроде как существует теория, что если от быстрого скакуна родятся детки, то они тоже будут такими же быстрыми. И эта теория позволяет делать большие деньги.
В общем, у этого интригана, анонимного босса Хирама Рэнгла, есть несколько неплохих лошадок, но не таких высококлассных, как Переплет. Вот он и задумал украсть его и свести со своими кобылками, а потом, когда будут жеребята, записать их отцом какого-нибудь слабого коня. Затем, когда они подрастут достаточно, чтобы участвовать в бегах, а это всего-то каких-то пару лет, их шансы на победу будут не ахти какие из-за их предполагаемого происхождения. Но реально-то они детки Переплета, и бежать будут как бешеные, на чем этот аферист, их владелец, и собирается заработать свой куш. Конечно, через пару месяцев их рекорды на дорожке станут явными, но к тому времени этот прохиндей уже поимеет что хочет. Если трое-четверо таких детишек будут участвовать в гонках хотя бы раз в год, и если еще лет пять-шесть Переплет будет становиться папашей, то у этого парня, как говорится, реально далекие перспективы.
Келп подытожил все это по-своему:
— Это как «Принц и нищий», когда не знаешь, что на самом деле твой отец — король.
— Я-то думал, мы тут про лошадей говорим, — отозвался Дортмундер.
Келп покачал головой.
— Ты никогда не был романтиком.
— Оставлю это Переплету, — невозмутимо ответил Дортмундер.
В любом случае, ложка дегтя в этой бочке меда все же обнаружилась. Оказалось, что этот хитроумный парень, жулик и мошенник, никогда за всю свою карьеру не совершал ни одной настоящей кражи. У него был план, у него были кобылки на собственном ранчо, у него были деньги, чтобы делать ставки по крайней мере три года подряд, но единственное, чего ему не хватало, и к тому же он не знал, как это достать, — это скакун Переплет. Так или иначе, его наемник Рэнгл нашел Энди Келпа, который в свою очередь сказал, что его друг Джон Дортмундер — именно тот, кто может спланировать и осуществить такое деликатное и необычное ограбление, как это. Поэтому встреча и состоялась в баре, где сейчас завсегдатаи спорили: могут ли завидовать размеру пениса не только мужчины, но и женщины? Как они могут это делать? С чем они сравнивают?
— Я вам больше скажу, — продолжал старик. — Мой босс заплатит 20 тысяч долларов. Не мне, я уже свое получил. Тем, кто мне поможет в этом деле.
— Десятка на лицо, Джон, — отметил Келп.
— Я умею делить на два, Энди.
А также Дортмундер умел делить на ноль, как в последних нескольких операциях, — просто небольшая цепь неудач, и говорить не о чем — что и заставило его кивнуть и согласиться: — Ладно, посмотрю на эту вашу лошадь.
Вот почему он теперь здесь, в Нью-Джерси знойной ночью, утопает по щиколотку в чем-то теплом и мягком, слушает, как Энди подражает лошадиному ржанию, и в конце концов принимает решение, что пришло время найти нужное животное и побыстрей убраться отсюда к черту.