Коп-2: Комната
Шрифт:
Несколько минут оба молчат.
Алик: Борь, а мне ведь и в самом деле интересно - что ты хотел нам сказать тогда, на яхте? Или ты забыл уже?
Борис (задумчиво): Такое забудешь... Мы с Ладой собирались объявить о нашей помолвке.
Алик (изумленно): Стыць-грыць! Еще тогда, год назад? А как тихарились! Даже я ни о чем таком не подозревал. Думал, у вас уже потом все началось... Ну, вы, блин, даете.
Борис (морщась): Она мне тогда сказала, что между ними все кончено.
Алик: А ты и поверил. Ну, дела... (после паузы) Не понимаю я тебя, Борька. Все у тебя чики-пики, бизнес твой процветает, от баб отбою не было. Зачем жениться? Я б еще понял, если б на дочери олигарха. А так...
Борис: Как тебе объяснить... Нам по тридцать три года. Говорят, это особенный возраст. Я как-то сел, подумал... Вот ты говоришь - бизнес. Бизнес, дело. А для чего оно? Для кого? Дальше - что?
Алик (со смешком): А-а-а, понятно, Боря задумался о наследниках. Кому, дескать, достанется фирма? Мне бы твои проблемы...
Борис: А ты сам - не хочешь семью, детей?
Алик: У меня, если ты помнишь, была семья (изображает указательными и средними пальцами кавычки), и ребенок мог бы быть... За полгода надоели друг другу хуже горькой редьки и разбежались. Как в анекдоте: попробовал - не понравилось.
Борис: Нет, так я не хочу.
Алик: Знаю, у тебя пунктик, ты у нас известный домостроевец. Хотел добрую, заботливую, спокойную, хранительницу очага, в общем. Еще и без скелетов в шкафу. Мне кажется, легче жениться на инопланетянке. Слушай, а ты б дал своему айчар-отделу распоряжение найти тебе подходящую кандидатуру! Шутка. Помнится, Герман тебя познакомил с какой-то звездулькой, так ты с ней порвал, как только узнал, что она в снялась в эпизоде с "обнаженкой"! Я ж говорю - мне б твои проблемы!.. (после паузы) Неужели Лада соответствует этим твоим завышенным требованиям?
Борис: Я думал, что люблю ее...
Алик: А сейчас ты так не думаешь? Ушла любовь, завяли помидоры?
Борис: Сгнила морковь, и сохнут огурцы. Да нет, почему, и сейчас люблю... Наверное... (после паузы) Ты вот напомнил мне, - а ведь Юрка тогда тоже грозился рассказать всем что-то интересное. Сначала, мол, он собирался поговорить только со мной, но потом решил, что не имеет права утаивать что-то от друзей.
Из тени выходит Туся, в руках у нее книга.
Алик (иронически): Ты решила почитать на досуге? Осмелюсь тебе напомнить, здесь не изба-читальня.
Туся (огрызается):
Алик подходит и берет книгу у нее из рук.
Алик (читает): Михаил Юрьевич Лермонтов. "Стихотворения". И на что же нам тут предлагается обратить внимание? (раскрывает на заложенной странице).
...Пора, пора насмешкам света
Прогнать спокойствия туман;
Что без страданий жизнь поэта?
И что без бури океан?
Гм. Это, пожалуй, обо мне (декламирует с излишней патетикой). Что без страданий жизнь поэта?
Туся: Ржу - не могу. Поэт погорелого театра!
Борис: Как-то не очень понятно. А больше на той же странице ничего нет?
Алик: Только "Парус".
Над ним луч солнца золотой...
А он, мятежный, просит бури...
О, а это о Герке, - он тоже все время искал приключений на свою голову. Вот и нашел. И Юрик такой же был авантюрист. Обое рябое, как говаривала моя любимая тетушка. Они еще в школе все время во что-то вляпывались, помнишь, Борь? Вечно чудили и любили, чтоб вокруг них все крутилось. Творческие личности типа...
Из тени выходит Лада.
Лада: Зачем ты так? Юра мог бы стать неплохим художником, а Герман - талантливый режиссер, его документальную короткометражку даже на Каннский фестиваль отобрали...
Алик: Художник от слова "худо". Обидчивый, как девчонка! Жадный, еще и злопамятный, - я у него штуку занял, так он потом мне мозг выносил, пока я не перезанял и долг ему не отдал... А Герка... Если б Борька это дело не проспонсировал, видел бы Герман Каннский фестиваль в своих голубых мечтах!
Туся: В каких мечтах? Это ты сейчас на что намекаешь?
Алик: Ни на что! Не нравятся голубые мечты - пусть будут розовые! Тьфу ты, снова что-то не то брякнул?
Лада: Перестаньте! Герман - наш друг! То есть был... Вы что, не знаете, что о покойном - либо хорошо, либо ничего?!
Алик: "О мёртвых - либо хорошо, либо ничего, кроме правды"! Древний грек какой-то сказал. А до нас дошло уже в урезанном варианте. Герман был бездарь, и все, в том числе и он сам, об этом знали, только стеснялись назвать вещи своими именами. И этот его пафос фальшивый - "школьная дружба", "мы - команда"... Какая там дружба - одна видимость! Вся наша дружба держалась на Борькиных деньгах, правда, девочки?