Шрифт:
Глава 1. Огненные стрелы
Ио давно полюбила ночные караулы на море.
Днем Орифия слишком уж светлая и шумная. Под лучами солнца белокаменный город горит и сверкает так, что глазам больно. В гавани толкутся корабли, на пристанях крик и толкотня, а с рыночной площади несется гул десятка наречий. Хорошо, конечно, что полис процветает. Да только уху и глазу отдохнуть не на чем.
Иное дело ночью. Теплые бархатные сумерки сползают с северных гор, в окнах зажигаются уютные огни, и волны ритмично
В темноте, дальше от берега, промелькнули смутные силуэты. Ветер донес до триремы треск снастей и крики о помощи. Ио нахмурилась и вгляделась во мрак.
Пираты. Должно быть, вылазка с Бербарии; на южных островах еще пряталось немало разбойничьих баз. Что они здесь забыли?
— Капитан, — молодая женщина в доспехе младшего командира подошла к Ио сзади. — Неспокойная будет ночь, а?
— Это точно. На кого им нападать среди ночи, вот в чем вопрос.
— Кажется, ювелиры ждут судно с партией жемчуга. Но его должны были доставить только к утру.
— Кому-то не терпелось выставить товар на рынке до рассвета. Ладно, подавай сигнал сестрам.
— Слушаюсь. А на берег?
Ио прислушалась к шуму вдали, прикинула шансы. Ночь безлунная, морской бой будет трудным. Помощь не помешает.
— Да. Ораторам Тоскара и Птуна.
— Есть, капитан.
Сигнал подали быстро. Краткие вспышки фонарей замелькали на караульных триремах. С берега ответили огоньки дозорных башен.
***
Лезвие жертвенного ножа скользнуло по запястью оратора. Рослый мужчина стоял перед алтарем на коленях; тело его было покрыто шрамами, лысина блестела в свете факелов.
— О Тоскар, податель смерти, отец доблести! Как муж на поле брани, проливаю я эту кровь в твою честь! Благослови наших защитниц в эту ночь! Благослови их руки твердостью, благослови их стрелы пламенем, благослови их клинки смертью!
Кровь пролилась в белое как полдень пламя, горящее на жертвенном алтаре. Оно горело без дров или угля, а жар его не обжигал оратора, стоявшего к алтарю почти вплотную.
На миг великий храм озарился багровым светом, с жертвенника к потолку взлетели искры. Дым, пахнущий потом и каленой сталью, устремился к небу.
Бог-воитель принял жертву.
***
— Птун, вождь ветров, владыка волн! Для верных тебе да будет попутным ветер и ласковой волна! Прими же знак нашего почтения!
Молодой оратор опустил руки в большую чашу с морской водой. Он зачерпнул пригоршню мокрых серебряных монет и бросил их в жертвенное пламя.
Серебро сгинуло в огне, не оставив ни капли расплавленного металла. Хлынувший к потолку дым отдавал солью, свежей рыбой и разрядами грозы над морем. Стены храма дрогнули, когда по ним прокатилось подобие громового раската.
***
Когда триремы подошли к месту схватки, Ио тихо выбранилась сквозь зубы. Дело было даже
Стая юрких судов под черными парусами гнала по волнам массивное торговое судно. Так волки гонят к лесу тучную, испуганную овцу. Гарпуны и крюки летели в оба борта несчастного купца, стремясь опутать и удержать его для абордажа.
А рядом на волнах покачивались перевернутые и разбитые остовы маленьких лодочек. Орифийские рыбаки, вышедшие на ночной промысел. Должно быть, какой-то из кораблей налетел на них в горячке погони, или же их потопили неудачными залпами.
Капитан стиснула зубы. Гибель свободных граждан взывает к отмщению.
— Фаланга! Стрелы на тетиву! Целься!
Лучницы, как всегда, повиновались без промедления. Один удар сердца, чтобы выхватить стрелу из колчана и натянуть тетиву. Еще один удар, чтобы прицелиться в темные силуэты пиратских кораблей.
Первый выстрел в ночном бою всегда самый сложный. После него становится легче.
— Огонь!
Стрелы засвистели в воздухе.
Еще не достигнув цели, в высшей точке полетной дуги, стрелы занялись огнем. Пламя плясало на стальных наконечниках, не питаемое никакой смесью или растопкой, но жаркое, как маленький костер.
Тоскар-воитель явил свою милость.
В это же время ветер переменился. Черные паруса беспомощно схлопнулись, корабли бербаров сбавили скорость. Даже в темноте попасть по такой мишени для опытной лучницы с твердой рукой не больно-то сложно.
Горящие стрелы вонзились в борта, пробили черный холст парусов, посыпались на палубы. Гортанные крики и проклятия бербаров огласили ночное море.
Каждый пиратский корабль превратился теперь в большое огненное пятно в темноте. Вот почему после первого выстрела становится легче.
С большей частью вражеских судов не пришлось даже сближаться для абордажа. Паруса прогорали дотла. Экипаж бросался в море, спасаясь от пламени. Оставалось только дождаться, пока эти суда догорят и спаленными деревянными остовами пойдут на дно.
Но один корабль стрелы все-таки не достали. Видя, что удача столь безжалостно им изменила, пираты спешно повернули судно назад, на Юг. При виде этого бегства глаза Ио мстительно сузились.
Ну уж нет, трусливая падаль. За жизни рыбаков вы нам ответите.
— Сближение по правому борту! Приготовиться к рукопашной!
Женщины Фаланги издали краткий боевой клич. Ио готова была спорить, что не один смрадный бербар обмочился со страху от этого крика. Из ножен со зловещим шелестом показались гладии — прямые короткие мечи с широким лезвием, излюбленное оружие воинов Орифии.
Ветер раздул парус триремы и помчал ее в погоню легко, как брошенный по воде камень. Черный пиратский парус, между тем, лопнул от резкого порыва; безобразная дыра убила все надежды разбойников спастись от погони. Птун, должно быть, от души веселился, глядя на то, как наглые чужеземцы тщетно пытаются покинуть его воды.