Корабль из ада
Шрифт:
Введение
— ОРУЖИЕ! — фыркнул Кирк Паттерсон. — Да я просто возьму свой старый боевой топор. Древние воины с их так называемым примитивным оружием могли бы дать фору любому современному солдату. Смотрите, вот Хеклос, мой любимый критский топор… — Он взял тяжелый, блестящий бронзовый топор с двойным лезвием и со свистом сделал им круг над головой.
—
Кирк усмехнулся и оглядел склад Нью-Йоркского Антропологического Института.
— Не думаю, что была бы большая потеря, — хмыкнул он. — Видите вон колоду, на которой мы обтесываем камни?.. Смотрите, что сделает с ней Хеклос!
Он еще раз взмахнул блестящим топором, и тот, как молния, пролетел пятьдесят футов. Раздался глухой стук, и две половины тяжелой колоды полетели в разные стороны. Сам же топор на три дюйма вонзился в стену.
— Клянусь священной коровой! — воскликнул Берни. — Вы сделали то, что не сможет и стрелок с пушкой!
Кирк усмехнулся и напряг мускулы на руках, довольный, что кто-то еще восхищается его мастерством.
— Я бы не смог установить новый рекорд по толканию ядра в колледже без серьезной тренировки, — скромно заявил он. — Но у меня развиты те группы мышц, которые были развиты у воинов в те времена, когда Хеклос являлся важной частью вооружения воина.
Берни провел пальцем по внутренней части кольца на конце рукояти топора.
— Вы убедили меня, — признался он. — Но ведь это означает, что материалы о Страннике Кирке являются истиной? Что вы действительно бродили в каких-то забытых уголках Земли целых шесть месяцев, в одиночку, с одним лишь этим топором? Черт побери, а куда вы собираетесь на сей раз? В Африку? В южноамериканские джунгли?
Кирк присел на большой ящик и насмешливо взглянул на Берни.
— Конечно, — спокойно сказал он, — этот псевдоним придумал для меня Институт, и он очень подходит мне. Верно, я — Странник, но в более широком смысле, чем вы думаете. Вы когда-нибудь слышали о Лемурии?
— О Лемурии… — фыркнул Берни. — Не втирайте мне эту чушь. Сегодня я достаточно наслушался сказок. Лемурия погрузилась в океан тысячи лет назад.
Кирк задумчиво уставился на Берни, лицо его стало серьезным и грустным.
— Тысячи лет назад? — повторил он. — Брэд, а вообще, что такое время? Вы это знаете?
— Время? Конечно, знаю. Это часы, минуты и прочее. Когда наступает двенадцать часов, пора есть… К чему вы клоните? — подозрительно поглядел он на Кирка.
Кирк не обратил на это внимание и задумчиво продолжал:
— И что такое пространство? Вы это знаете? На земном шаре есть еще много пространств, где не бывал ни один современный человек, никто не исследовал и не описывал еще миллионы квадратных миль территории. Возможно, потому, что есть иные измерения, реальные или нет — как хотите, на которые человек натыкается лишь случайно, время от времени, или естьопределенные места, где можно пройти сквозь барьер — если вы знаете, где они находятся.
— Вы хотите сказать… — недоверчиво начал Берни.
Кирк Паттерсон внезапно вскочил на ноги и встал прямо, а на лице его возникло странное выжидательное
— Да, — торжественно сказал он, — я многое знаю о Земле такого, что не является общеизвестным. Меня не назвали бы Странником Кирком без причины. Я странствовал в таких местах, где не было ни одного современного человека, кроме меня. И эти места здесь, на нашей планете. Есть реальные пути, ведущие в те места, и я их прекрасно знаю. В этом вообще нет ничего сверхъестественного. И вам придется поверить мне на слово, когда я скажу, что завтра — точнее, сегодня ночью, — я отправляюсь в Лемурию, в Лемурию, такую же древнюю и реальную, как та, что, предположительно, исчезла в пучинах океана. Это место, где можем наслаждаться лишь я да Хеклос, а у человека с маленькой пушкой не будет там ни единого шанса выжить! — И он добавил несколько слов на странном языке.
В течение долгой секунды Брэд Берни глядел в лицо Кирка Паттерсона — Странника Кирка, и постепенно вера стала заполнять его душу.
— Черт меня побери, если я не верю вам, — сказал он, наконец. — Куда-то вы отправляетесь, это факт, и, насколько я знаю, никто еще не называл вас лжецом, так почему же я должен быть первым?
Кирк взглянул с высоты своего роста.
— Спасибо, — сказал он. — Может, когда-нибудь я возьму вас с собой.
Берни взглянул на бронзовый топор, вонзившийся в стену, затем на две половины разваленной колоды, и нервно сглотнул.
— Нет, — поспешно сказал он. — Не думаю, что я хочу пойти туда, где забавы ради швыряются топорами с острыми, как бритва, лезвиями. Я уж лучше останусь в мире пушек и ружей. Они на самом деле кажутся мне гораздо безопаснее!
Глава I Видение в кубке с вином
ОБЩИЙ ЗАЛ в таверне был влажный, промозглый, несмотря на ревущий в каменном очаге огонь. Принесенные ветром с моря дожди превратили Тантис, обычно желанный приют для унесенных штормом моряков, в серую, безжизненную кучу камней. Кирк хмурился, глядя в полуоткрытую дверь таверны. Гавань, с ее величественными мраморными зданиями, большими каменными причалами и рядами пришвартованных галер опустела, как только ударили первые серебряные струи дождя. Все окружающее сильно отличалось от повседневного Нью-Йорка и тихих, пыльных залов Антропологического Института, которые он оставил далеко позади два месяца назад.
Американец покачал головой и принялся дальше полировать свой большой бронзовый топор и щит, лежавшие перед ним на столе. Три дня шторм держал его взаперти в Тантисе, и Кирк ждал, когда переменится ветер, позволив ему сесть на корабль и поплыть вдоль южных берегов далекой земли Лемурии, отправляясь на восток. Три дня бездействия и тяга к перемене мест сделали его раздражительным из-за этой задержки.
Остальные постояльцы, наполнявшие таверну и гостиницу, были такими же задержанными штормом моряками, сухощавыми, смуглыми маленькими жителями земель Му, которые искали теперь развлечений в игре в кости, и зрелищем гибких танцовщиц, изгибающихся под звуки лютней и свирелей.
Однако, двое мужчин за столом в дальнем углу не походили на изнывающих от скуки моряков. Один из них, сгорбленный, с пергаментной кожей, завернувшийся в черный плащ, казался жрецом или мистиком. Другой, чернобородый и смуглый, был, судя по инкрустированным нефритом доспехам и прочному шлему, дворянином. Склонившись над столом, они о чем-то перешептывались, время от времени поглядывая на Кирка, словно поражаясь светлой коже американца, его голубым глазам, желтым волосам и шестифутовой, мускулистой фигуре. Потом, кивнув, они встали и подошли к его столу.