Корабль-партнёр
Шрифт:
— Никто из этих людей не знает ничего о Хопкирке, — прошептала она в комм-клипсу Сева.
— Я заметил, — ответил Брайли, провожая взглядом трясущегося старца — стосемидесятипятилетнего (по стандартному Центральному календарю) почетного директора Музыкального Колледжа Бахати. Тот вдруг вспомнил, что ему пора на дневные процедуры.
— Ты не можешь заняться чем-нибудь более продуктивным?
— Дай мне время. Мы же не хотим нарушить маскировку. И прекрати на меня шипеть. Люди подумают, что я говорю сам с собой и
— Судя по тому, что я здесь видела, ты прекрасно впишешься в обстановку.
— Только в том случае, — возразил Сев, — если они тоже не услышат голос.
Нансия терпеть не могла оставлять за кем-то последнее слово в споре, но в этот момент она отвлеклась на другой предмет. Что-то произошло — или перестало происходить. Сенсорная клипса Калеба больше не передавала трясущееся изображение трещин на потолке; теперь картина была отчетливой и неподвижной.
Не совсем неподвижной. Ритмичное, мягкое движение уверило Нансию в том, что Калеб еще дышит.
Несколько секунд спустя два врача-ассистента, стоя над постелью Калеба, начали быстро и тихо, но довольно оживленно обмениваться мнениями. Нансия поняла, что новости хорошие: у пациента стабилизировалось что-то, обозначаемое трехсложным греческим словом, а (четырехсложное латинское слово) снизилось, нужно вводить регулярные дозы (денебианское двойное словосочетание), и как только он придет в себя, можно будет начать обычные терапевтические процедуры.
Нансия пожаловалась Фористеру на этот медицинский жаргон.
— Теперь ты понимаешь отношение всего прочего мира к «мозгам» и «телам», — примирительно сказал тот. — Ты ведь знаешь, что есть люди, которые считают теорию расщепления слишком сложной для применения. Они обвиняют нас в том, что мы намеренно мистифицируем их с помощью математики.
— Ха! В математике нет ничего мистического, — проворчала Нансия. — А медики опять несут эту чушь.
— Почему бы тебе просто не перевести термины и не посмотреть, что они означают?
— У меня нет классического образования, — ответила Нансия. — Но я собираюсь купить его, когда мы снова вернемся к цивилизации. Я хочу приобрести полные кристаллы греческого и латинского языков и медицинской терминологии. С этими новыми гиперчипами я смогу усвоить термины почти так же быстро, как носитель языка.
Кто-то, находящийся за пределами видимости комм-клипсы, выкрикнул какое-то распоряжение. Изображение больничного потолка покачнулось, расплылось и сменилось видом застекленного окна, зеленых полей и руки в белом рукаве, появившейся откуда-то слева.
— Сюда, — произнес спокойный голос за миг до того, как Калеб склонился над пермасплавовым тазиком и вывалил туда все содержимое своей последней трапезы.
Комм-клипса передала Нансии очень четкую и наглядную картину результатов.
Однако после этого силы начали возвращаться, к Калебу с невероятной быстротой. Весь день
Ближе к вечеру врач-ассистент заверил Калеба, что ранение не привело ни к каким неустранимым повреждениям нервной системы.
— Однако вы еще слабы, и к тому же нам нужно восстановить некоторые нервные пути. Яд, которым воспользовался ваш космический пират, перемешивал сигналы в нейронных связях. Это вполне обратимо, — быстро добавил врач, — однако я советую вам пройти длительный курс терапии. В течение некоторого времени вы определенно не сможете выполнять обязанности «тела». Ваш корабль в курсе?
— Она знает все, что здесь происходит, — сказал Калеб, на миг прикоснувшись пальцем к краю комм-клипсы.
Нансия отчетливо видела лицо врача. Вид у того был задумчивый, возможно даже встревоженный.
— Понятно… И… э-э… я полагаю, у этой клипсы есть предохранитель? Что-то, что подаст сигнал тревоги, если устройство будет отключено или снято?
— Совершенно верно, — ответила Нансия через клипсу, прежде чем Калеб успел сказать правду. Такое устройство было бы дополнительным гарантом безопасности для Калеба, и Нансия была бы не против, если бы Центр об этом подумал. Но при отсутствии такого предохранителя хотя бы иллюзия его наличия даст пилоту некоторую защиту. Она продолжила вещать через маленький динамик, игнорируя все попытки Калеба прервать ее: — Пожалуйста, уведомьте весь персонал об этом факте. Мне будет неприятно поднимать общую тревогу только из-за того, что какой-нибудь санитар случайно задействует мою систему мониторинга.
— Это действительно будет… неприятно, — задумчиво согласился врач.
После того как он ушел, Калеб тихо сказал в контактную клипсу:
— Нансия, это была ложь.
— Вот как? — парировала Нансия. — Ты думаешь, тебе известны все мои возможности? Кто из нас в нашем тандеме «мозг»?
— Я понимаю!
Нансия надеялась, что он ничего не понял. По крайней мере, ей не пришлось впрямую лгать Калебу. Это было хоть что-то… хотя и не совсем правда.
Никогда прежде Нансию не тяготила невозможность самостоятельно передвигаться по поверхности планеты. Тестирование Психологического Отдела перед тем, как Нансия начала обучение на «мозговой» корабль, показало, что она ценит возможность летать между звездами куда больше, нежели ограниченную подвижность существ, прикованных к поверхности планеты. «Я и сама могла бы сообщить им об этом, — сказала Нансия, когда ей передали результаты тестирования. — Кто захочет ползать по поверхности, если есть возможность летать в пространстве? Если мне что-то понадобится на планете, мне это доставят прямо в космопорт».