Шрифт:
Annotation
Виктории казалось, что ее окружает едва проницаемая пелена. Она слышала голоса, громкие приказы, быстрые шаги, но звуки были такие смутные, словно все происходило в параллельном пространстве. При этом она точно знала, что снаружи, на палубе, всего в нескольких метрах от ее каюты должны были начаться первые съемки.
Вдруг голоса заглушило всхлипывание: «Мамочка, мамочка, почему ты не приходишь?» Она в ужасе раскрыла глаза. Голос напоминал любимую игрушку-неваляшку ее сына. Дирк? Женщина хотела вскочить, но тут же
Она увидела нечто невероятное. От шкафа к двери двигалась тень. Дирк. «Дирк! – хотела закричать она, но вместо крика получился лишь шепот. – Дирк, как ты попал сюда?» Ребенок обернулся и вдруг начал плакать. Сердце Виктории сжалось от ужаса. Она хотела к своему мальчику, хотела взять его на руки и утешить, но ноги не слушались ее. Она бессильно лежала на диване и слушала плач Дирка.
Шарлотта Буше
Читайте в следующем номере
Шарлотта Буше
Корабль-призрак
Виктории казалось, что ее окружает едва проницаемая пелена. Она слышала голоса, громкие приказы, быстрые шаги, но звуки были такие смутные, словно все происходило в параллельном пространстве. При этом она точно знала, что снаружи, на палубе, всего в нескольких метрах от ее каюты должны были начаться первые съемки.
Вдруг голоса заглушило всхлипывание: «Мамочка, мамочка, почему ты не приходишь?» Она в ужасе раскрыла глаза. Голос напоминал любимую игрушку-неваляшку ее сына. Дирк? Женщина хотела вскочить, но тут же почувствовала шум в голове и снова откинулась на подушки. Она увидела нечто невероятное. От шкафа к двери двигалась тень. Дирк. «Дирк! – хотела закричать она, но вместо крика получился лишь шепот. – Дирк, как ты попал сюда?» Ребенок обернулся и вдруг начал плакать. Сердце Виктории сжалось от ужаса. Она хотела к своему мальчику, хотела взять его на руки и утешить, но ноги не слушались ее. Она бессильно лежала на диване и слушала плач Дирка.
«Альва» выглядела в этой серой мороси как корабль-призрак. Современное круизное судно, используемое для киносъемок, было снабжено дополнительными надстройками, которые с некоторых ракурсов должны были создавать впечатление старого парусника. Изодранный серый парус безжизненно висел в тумане.
– Прямо жуть нагоняет, – сказала Виктория Сандерс своей незаменимой костюмерше. – Надеюсь, в каютах не так мрачно, как на палубе.
– Это все бутафория, – ответила Эльза Райнер. – Да вы и сами знаете, Виктория.
В этот момент к ней подбежал маленький полный мужчина. Дуглас Ольмерт, всемогущий режиссер, произнес:
– Как хорошо, что ты появилась, Виктория! Я уже думал, что ты не приедешь.
– То есть как это я бы не приехала?
– Ты же приехала на день позже!
– Так мы же сообщили вашему помощнику, что госпожа Сандерс задерживается в ателье в Мюнхене, –
– Правда? – несколько мгновений Ольмерт выглядел крайне смущенным. А затем громко рассмеялся. Собственно, он всегда смеялся, когда не было повода дать волю своему гневу и от души поорать. – Ну, тогда все в порядке. Надо мне, видимо, устроить кое-кому разгон.
– Только не сильно, – радостно улыбнулась Виктория. Она хотела еще что-то сказать, но вдруг ее лицо вытянулось. Актриса с удивлением смотрела на высокого мужчину, который не спеша к ней приближался. За ним, прикрываясь его широкой спиной, следовала молодая девушка в голубом свитере.
– И ты здесь? – спросила Виктория. – Что это значит?
– Вообще-то это я написал сценарий «Корабля-призрака», – ответил мужчина. – Но не волнуйся, Виктория, я не буду тебе докучать. У нас обоих хватает работы, а корабль достаточно большой, чтобы не встречаться.
Его голос звучал печально, а на лице не было ни намека на улыбку. Он хотел повернуться и пойти обратно, но Ольмерт поймал его за рукав:
– Ну, не устраивайте, пожалуйста, сцен без камеры, – режиссер посмотрел на Викторию. – Ты вполне могла предположить, что Бергман будет здесь. Ведь его имя было написано крупными буквами на сценарии, который ты получила.
– Нет! – глаза Виктории метали молнии. – Там стояло «Эммануэль Витт», или что-то в этом роде. Я еще тогда подумала, что это за имя такое, совершенно мне неизвестное. Это заговор!
– Чей и для чего? – спокойно спросил Ольмерт. – Это ерунда, что разведенные пары обязательно должны избегать друг друга. Пару лет назад у меня была пара актеров, которые во время развода в суде готовы были повыдирать друг другу волосы, а перед камерами весьма натурально изображали страсть, не пользуясь дублерами в постельных сценах.
– Это, к счастью, нам не грозит, – холодно ответила Виктория. – Или ты Конраду тоже приготовил роль?
– Я не актер, – произнес Бергман, пытаясь скрыть свое раздражение.
– Марен! – вдруг воскликнула Эльза, которая, наконец, разглядела девушку в голубом свитере. – Девочка моя, а ты-то здесь что делаешь?
– Я же тебе написала, тетя Эльза, – ответила она и хихикнула. – Или ты тоже не получила моего письма? Я соперница тети Виктории!
– Ты? – удивленно спросила Виктория. – Ты играешь Салли? Это первая хорошая новость за сегодняшний день.
Она притянула девушку к себе и погладила ее по темным густым волосам:
– Я рада за тебя, Марен! Как твои дела?
– Хорошо! Разве это не фантастика, что я первую свою серьезную роль буду играть в одном фильме с тобой?
– Это даже чудесно! Нам есть о чем друг другу рассказать. Пойдешь в мою каюту?
– Если Конрад согласится, – она быстро посмотрела на сценариста, стоявшего чуть поодаль.
– А для этого теперь требуется разрешение Конрада? – не переставала удивляться Виктория.
– Ну, он дал мне эту роль. Кроме того, он присматривает за мной и защищает. Так, по крайней мере, он утверждает.