Корабль смерти
Шрифт:
Росс нахмурился. Он поежился и облизал губы. То, что вначале казалось так просто, теперь обрастало осложнениями. Ему не хотелось новых сложностей, так непрошенно вторгающихся в их жизнь.
– Сейчас мы живы, - сказал он, пытаясь в уме все расставить по полочкам и обрести прежнюю уверенность в правильности своих действий, - и существует только один способ оставаться живым и дальше.
Росс посмотрел на остальных. Решение принято.
– Нам необходимо оставаться здесь.
Микки и Мэйсон безучастно смотрели на командира. Россу хотелось, чтобы хоть кто-нибудь
– Но... у нас же есть приказ, - еле слышно произнес Мэйсон.
– Но приказ не обязывает нас убивать себя!
– зло возразил Росс.
– Ну уж нет. Это - единственный выход. Если мы не поднимемся - то никогда и не разобьемся. Мы... мы избежали этого. Мы предотвратили это.
В подтверждение своих слов он решительно склонил подбородок. Для Росса все было решено. Мэйсон же отрицательно покачал головой.
– Не знаю, - сказал он, - право, не знаю.
– А я знаю!
– оборвал его Росс.
– И давайте-ка убираться отсюда. Этот корабль действует мне на нервы.
Капитан рукой указал на выход, и Мэйсон поднялся. Микки последовал за ними, но остановился. Он еще раз обернулся в сторону укрытых брезентом тел.
– А может быть, нам?..
– хотел он спросить, но не успел.
– Ну, что еще? Что еще там?- нетерпеливо перебил-Росс.
Микки смотрел туда, где лежали тела. Ему казалось, что вот-вот начнется какое-то большое, дикое безумство.
– А может быть нам похоронить себя?
Росс судорожно сглотнул. Больше ему не вынести. Он поспешно вытолкнул Микки и Мэйсона из кабины и, пока они начали спускаться по обломкам, в последний раз посмотрел в угол. Росс с остервенением стиснул зубы.
– Я живой, - яростно пробормотал он, повернулся и, плотно сжав фонарь, вышел.
Они сидели втроем в кабине своего корабля. Росс приказал принести из запасов что-нибудь подкрепиться, но ел он один. С воинственной суровостью он двигал челюстями, как будто хотел зубами перемолоть все то, что не поддавалось разуму.
Микки не шевелясь смотрел на еду.
– Сколько мы здесь будем?
– спросил он, как будто не понимал всю очевидность необходимости находиться здесь постоянно.
В разговор включился Мэйсон. Наклонившись на сиденьи вперед, он обратился к Россу:
– А на сколько у нас хватит продовольствия?
– Не сомневайтесь, что там, снаружи, можно найти много съедобного, - жуя ответил капитан.
– А как узнать, что годится в пищу, а что нет?
– Мы понаблюдаем за животными, - не сдавался Росс.
– Но здесь совершенно другая жизнь, - возразил Мэйсон, то, что едят они, может оказаться отравой для нас. А кроме того, неизвестно, есть ли тут вообще какие-нибудь звери или птицы.
Короткая, горькая усмешка промелькнула у него на губах. И подумать только, а они-то еще надеялись выйти на контакт с другими расами. В данной ситуации это было просто смешно.
Росс опять ощетинился в ответ.
– Мы пойдем вперед... будем исследовать каждый ручей, который нам попадется, - выпалил он, как будто разом хотел покончить со всеми возможными
– Не знаю, не знаю, - покачал головой Мэйсон.
Росс встал.
– Послушайте, вы! Задавать вопросы легче всего. Мы все вместе приняли решение здесь остаться и давайте теперь конкретно об этом подумаем. Только не надо говорить о том, чего мы не можем сделать. Я это представляю не хуже вас. А что по-вашему мы могли бы сделать в нашем положении?
Он повернулся на каблуках, отошел к пульту управления и какое-то время смотрел на погасшие лампочки и замершие приборы. Затем вдруг Росс сел и начал быстро писать в бортовом журнале, словно боялся что-то забыть. Немного позднее, заглянув туда, Мэйсон увидел, что капитан настрочил целый абзац из длинных предложений, где излагалось с неопровержимой, но неправдоподобной логикой, почему они до сих пор еще живы,
Микки встал и уселся на свое место. Он сильно сжал голову большими ладонями и очень сейчас походил на провинившегося мальчишку, который, несмотря на запрет матери, объелся зеленых яблок и ждал неприятностей сразу с двух сторон. Мэйсон знал, о чем думал Микки - об этом нелепом застывшем трупе с проломленным черепом. О собственной дикой смерти при столкновении с поверхностью планеты, да и сам Мэйсон думал о том же. И Росс, наверняка, тоже, хотя по поведению его этого и не видно.
Мэйсон подошел к иллюминатору и посмотрел на притихшую громаду, лежащую неподалеку. Наступала темнота. Последние лучи далекого солнца неведомой планеты поблескивали на корпусе потерпевшего крушение корабля. Мэйсон отвернулся и бросил взгляд на датчики внешней температуры. Уже семь градусов минус, а снаружи все еще светло. Правым указательным пальцем он слегка сдвинул иглу термостата.
"Остываем", - подумал он. Энергия корабля, который находится на поверхности планеты, используется все быстрее и быстрее. Корабль пьет собственную кровь, и нет никакой возможности найти донора. Только операция может подзарядить энергетическую сеть. Без движения это невозможно. Неподвижность - это ловушка.
– Сколько мы можем продержаться?
– снова спросил Мэйсон, отказываясь хранить молчание перед лицом возникшей проблемы.
– Мы не можем жить в неопределенности. Пища закончится через несколько месяцев, но задолго до этого разрядится энергетическая система. Прекратится выработка тепла. Мы замерзнем.
– А откуда мы знаем, что при здешней внешней температуре можно замерзнуть?
– показной оптимизм Росса выглядел неубедительно.
– Но солнце только садится, - сказал Мэйсон, - а уже... минус тринадцать.
Росс тупо уставился в пространство. Потом он оттолкнулся руками от кресла и принялся мерить шагами кабину.
– Если мы взлетим, - начал он, - то рискуем оказаться в положении того корабля.
– Неужели?
– удивленно возразил Мэйсон.
– Умирают только однажды. И с нами это, похоже, уже произошло. В этой галактике. Может быть, умирают по одному разу в каждой галактике? А может, это - загробная жизнь? А может?..
– Ты закончил?
– холодно спросил Росс.
Микки поднял глаза.