Корабли
Шрифт:
Это капельки звезд дрожат
На сияющем небосводе.
Удержать
Не пытайся.
Сводит
Ожиданием каждый шаг.
Искореженную в бою,
Не машину - кусок металла,
Я оставлю тебе
И стало
Быть
Для полета возьму твою -
Пусть как...
Память.
Ее допью
До последней горчащей ноты.
Недоступны мои частоты.
Пусто
Что рождает в тебе Судью,
Дышит в спину моей Свободе,
Смотрит твердо в ее глаза?
Ожидание, боль, азарт?
Он пристрелит меня на входе,
Если я поверну назад.
***
А за окошком – небесный чердак,
Рыжая кошка под вытертым кленом.
Низкие звезды – размером с кулак –
В узкие окна мерцают зеленым.
Не открывать на настойчивый стук,
Долго курить над недопитым чаем.
Птицы опять улетели на юг –
Это по ним я, наверно, скучаю.
***
И револьвер в руке нелегкою поклажей,
А пальцы все-таки становятся грубей.
И каждый миг ты ждешь – сейчас войдет и скажет:
«Убей, охотник. Я искал тебя – убей.»
Он на порог, сверкая огненною шкурой,
Приляжет, и засмотрится в глаза.
У вестника из сказочного Гурра
Седые пряди в рыжих волосах…
Снежинки сквозь незапертые двери
Ворвались. И стекло в окне дрожит.
«… а жизнь – всего лишь новые потери.
Убей – и ты поймешь, что значит жить…»
Навечно предназначены друг другу –
Охотник-жертва и преследователь-зверь.
«Иди сюда, не бойся. Протяни мне руку.
Стреляй в упор. Всегда. Не веришь мне? Не верь.»
…И, вспоминая, обреченно хмурить брови,
Сгонять ладонью снежных бабочек с картин.
Но постепенно привыкаешь даже к крови.
Лишь только чаще начинаешь пить один.
***
Похорони меня, как снег
Хоронит листья под собою.
Ведь между ними тоже связь,
И там страдающий – любим.
Как будто, я – не человек,
И не тебя зовут Судьбою,
Приди как снег. И, наклоняясь,
Накрой дыханием своим.
***
Вы сегодня не пьете лимонный чай,
Не читаете мне Рабле,
Мое счастье, встреченное невзначай
На трехмачтовом корабле.
Там еще стоят из последних сил
Ваши белые паруса.
Да, конечно, море... А я забыл -
Засмотрелся в твои глаза.
Инфернальный
У камина — твой сатана.
«Милый граф, вы поздно вчера легли, и...
Вас не веселит война?»
Что война... Не праведней всех других,
И не больше морского дна.
(Преклонять колени — удел слуги,
Так отведай его сполна.
Холод пальцев в шелковых кружевах,
Зацелованы — не стереть).
«После этой ночи в твоих руках
Будет весело умереть».
После этой ночи — простой азарт -
Затопить королевский флот.
У нее золотые как день глаза...
Вы бы поняли нас, милорд.
***
Полночь и паутина
Спят на твоем крыльце.
Липнет речная тина
Прядями на лице.
Ива склонилась плакать,
Ищет в воде свечу.
Ветер в полночном мраке
Слышится скрипачу.
Белых кувшинок стужа,
Лодку качнет волна…
Ждешь ты чужого мужа –
Море его жена.
***
Молящихся над листом омелы
Последней милости не лишай.
… Вернись в мое неживое тело,
Неупокоенная душа.
Зайду в незапертые покои.
На пальце тускло блестит кольцо.
И сердце холодно-неживое
Я, вырвав, брошу тебе в лицо.
И ты немыслимо запоздала
Поставить свечку за упокой –
Я улыбаюсь с таким оскалом,
Как улыбается лишь слепой.
***
Пусть будет первый, кто заплатит.
Небесного не повторить.
Любовь к божественной утрате
Ничем не выжечь изнутри.
Они не вспомнятся без стона,
Слова, безумные на вкус.
Как под застежкой медальона –
На горле – сердце рвущий пульс.
… А небо не зовет к расплате,
Не разверзается земля.
Но ты убийца и предатель,
И дело рук твоих – петля.
***
Герда, глупая Герда,
Хватит любить мечты.
Снегом немилосердно
Сыплются с высоты,
Кружатся в ритмах Верди,
Влажно слепят глаза
Цвета спокойной смерти
Хрупкие небеса.
Видишь, совсем не страшно.
Сказано: «Все пройдет»,
Станет чужим, неважным.
Лед не бывает жаждой.
Лед забирает каждого,
Кто не растопит лед.
Хватит терзать дыханьем
Бьющееся его,
Думать о доброй маме,
Пальцы сжимать в кармане
Штопанном и кривом -
Глупая, для чего?
***
Для начала солги,
Протяни ненадежную руку.
Обними и скажи, что ты веришь -