Корейский Гамбит
Шрифт:
– Аищи! Ты почему так себя ведёшь?
– возмутилась Чанми, привыкшая, позабыв из-за произошедшего, что у неё на лице осталась маска. – Ты что, не знаешь, кто я?! – она на несколько секунд опустила маску с лица.
– Дакота Джексон (главная роль в фильме «Пятьдесят оттенков серого, - прим.) неужели это ты?
– Что? – она даже не сразу поняла, что он имеет в виду.
Следование в русле политики Великобритании, а в особенности в продвижении их идеологии в изготовленных англичанами фильмах или любых развлекательных произведениях,
Этот фильм прошёл в кинотеатрах Коре. Только вот после двух дней просмотров фильм полностью провалился в прокате. На третий день кинотеатры посетили единицы зрителей. И фильм тихонечко убрали из кинотеатров, сделав вид, что ничего не было.
Официальные СМИ молчали, в инфосети была практически тишина, но вот офисах, ресторанах, кафе и других заведения, в особенности на хвесиках (корпоративные ужины – пьянки, - прим.) этот фильм просто разносили в пух и прах.
Концепция БДСМ в фильме никак не укладывалась в голове обычных корейцев. Подобные сюжеты были абсолютно непонятны для местного населения. Конечно, отдельные любители подобного в стране имелись, но их можно было не то что пальцам пересчитать. Их наличие практически равнялось нулю!
В закрытых чатах мессенджеров, в местных соцсетях, хвесиках и общениях в семейных кругах, местное население категорически высказалось против этого фильма.
Посчитав этот фильм неприемлемым к просмотру и чуждым культуре Коре. В общем, откровенная дрянь и «порнуха»!
«Дакота Джексон – натуральная порно актриса и шлюха!» - никто никаких официальных исселодований не проводил, с учётом негласной политики, но общественное мнение Коре было однозначным.
– Да я, тебе, ноги переломаю и…
– …Мне становится всё страшнее, - ехидный взгляд в её сторону.
– Да ты… - она опять не знала, что сказать, наливаясь злостью от того, что он просто издевается над ней.
– Поход к хирургу мной сегодня незапланирован,- сказал Джун. – Так что покидаю вас, мадам, - добавил он.
– А-а… - почему-то Чанми не захотела вот так просто отпускать своего спасителя.
– Может кофе, сонбе?
– ей пришлось переступить через себя.
– А давай! – он замер и неожиданно согласился.
Чанми бросила взгляд вокруг, обнаружив небольшой кафе поблизости. Прежде чем направится к нему, она достала из внутреннего кармана запасные очки. Она как знала, что могут понадобиться. И быстро нацепила их на лицо. Не обратив внимание, что в этот момент она стояла лицом к уличной камере.
Девушка молча подошла к столику, стоявшему прямо на тротуаре, поблизости от входа в заведение, и присела на стул, внимательно вглядываясь в парня, что сел на стоящий напротив стул.
– А мы похожи! – рассмеялся парень, поняв, что оба они забавно выглядят с масками одинакового цвета, а также в джинсах: правда он в чёрных, а она – синих. Его «худи» и её джинсовая куртка одного цвета.
– - Прям парень и его девушка!
– Ты что
Синие, именно темно-синие, а не голубые глаза у парня, будто затягивающие в свою глубину, если в них всматриваться пристальнее. Да, голубые глаза у жителей Коре всего у 1%, так что не сказать, что их совсем нет, но вот синие... Такого Чанми ранее сама не видела, даже несмотря на то, что она вращалась в кругу достаточно красивых людей. Которые использовали линзы разного цвета, в основном – голубого. А здесь тёмно-синие зрачки…
– У тебя линзы? – кроме глаз и верхней части лица, толком ничего не было видно, но ей почему-то казалось, что у парня должно быть красивое лицо, но это не точно.
– Больная что ли, - грубо ответили ей. – Линзы и очки?
– Ты грубиян! – ополчилась она него. – Почему так ко мне обращаешься? Кто ты такой, чтобы так говорить со мной? А-а, ты тягубя (метис, - прим.)! – она наконец разглядела, что у парня совсем не азиатский разрез глаз.
– Сама ты… гладиолус, - как-то даже весело ответил ей парень на нелицеприятное высказывание о том, что он метис.
– Щщи-и-и, - выдохнула она воздух сквозь зубы, сдерживая себя, чтобы не нагрубить ему. – Ты действительно, не знаешь, кто я?
– А должен? – его синие глаза смотрели прямо ей в лицо, вызывая у неё какие-то странные чувства в душе.
– Ладно, - она с настороженностью посмотрела по сторонам.
Поблизости народу было мало, так что можно рискнуть.
– А так! – ей захотелось поставить его на место, так что она приподняла бейсболку, сняла очки и опустила маску. – Узнаешь?
– А ты симпатичная!
Она опешила, готовая услышать возгласы восхищения, узнавания, но никак не это – «симпатичная» и всё?!
– Ты не знаешь, кто я?! – она не могла поверить тому, что этот… этот… не узнал её. Ту, у которой десятки тысяч поклонников только в Коре.
– Не-а! – он отрицательно мотнул головой, а в этот момент к ним подошла официантка.
– Нам два… - девушка посмотрела на парня, который пожал плечами, показав, что ему всё равно, - капуччино, агасси (вежливое обращение к девушке, - прим.).
Соблюдая маскировку, Чанми до того, как официантка рассмотрела её лицо, вернула бейсболку на место и успела натянуть маску на лицо.
– Извини, но денег у меня нет, - парень смотрел на девушку, а по его глазам она поняла, что он веселится.
– Ничего, я заплачу, - быстро сказала она, решив показать свою благодарность изначально таким образом.
– Ну тогда мне черный кофе и ещё салат Хё из свинины, - сказал Джун. Обедать давно пора, а у него ещё маковой росинки во рту не было.