Коридор без света
Шрифт:
Из дома вышел Батыров.
– Нормально все? – спросил он у Корвича.
– Нормально, если не считать, что задолбался с этой встречей.
– Отдохнешь. Где контейнер?
– На заднем сиденье, в пакете. Черт, забыл чемодан выбросить.
– Какой чемодан?
– Файзул оставил, просил притопить в болоте. Забыл.
– Ничего, сожжем здесь. Сухостой будем жечь, и чемодан туда же. Бери пакет и в хату. Там картошку Валька пожарила, курицу отварила. Перекусишь.
– А как насчет самогонки? Весь день болел.
– Будет
– А с кем пить, если все спят? Ты же не будешь?
– Я не пью. Но одному не придется, Степан не спит. Того вообще весь день выворачивало, успокоился под вечер, похмелился, и опять вырвало. Сейчас на кухне проталкивает сивуху.
– Это другое дело.
Батыров и Корвич с пакетом, бросив «Ниву» у ворот, прошли в пятикомнатный дом.
На кухне за столом сидел бледный Ванько.
– Что, Степа, хреново? – спросил Корвич.
– Не говори, Федя, вымотало похмелье.
– Сейчас, погоди, помогу.
– Чем поможешь-то, Федька? Рот кляпом заткнешь? Так все одно сивуха выбьет.
– А я способ один знаю, как поступать в этих случаях. Сам раньше мучился.
– Идем в мою комнату, Федя, Степаном позже займешься, – прервал разговор подельников Батыров.
– Не скучай, я быстро, – бросил Корвич Ванько и прошел в комнату. Там присел на диван, поставил на стол пакет и кивнул на него:
– В термосе дурь.
Батыров достал термос, огляделся, увидел кадку давно завядшего цветка и вылил туда чай. В кадку упал и небольшой запаянный пластиковый пакетик. Он забрал пакетик и, подойдя к столу, вскрыл его ножом. На стол скатилось несколько белых таблеток, с виду обычных, вроде аспирина, только на одной стороне была выдавлена грива индейца.
– Почему индеец? – взглянул он на Корвича.
– А мне почем знать? Вроде все наркотические таблетки помечают.
– Как товарный знак. Ладно. Наша хохлота спит, с утра начнем давать.
– А если не пожелают принимать? В рот будем заталкивать?
– Для начала пару штук измельчим в порошок и в чай добавим! – подумав, ответил Батыров.
– А не получится так, что чай нейтрализует их действие?
– Хрен его знает. Курьер по этому поводу ничего не говорил?
– Нет!
– А надо было спросить.
– Мне только до этого и было.
– Добрался-то нормально?
– Гаишники тормозили, нормально все.
– «Хвоста» точно не было?
– Нет, не было. Как свернул к деревне, так ни одной машины, ни попутной, ни встречной.
– Похоже, все прошло, как и планировалось.
– Тебя Сангал не инструктировал по поводу этой новой дряни?
– Сказал, что это очень сильный наркотик, называется «эфербон». Это даже не наркотик, а психотропное оружие.
– В смысле? Убивает, что ли, сразу?
– Нет. Убивает через месяца два, в зависимости от пола и организма наркоши. Эта дурь вызывает сначала сильнейший кайф, зависимость после
– Откуда же тогда известно, что таблетки убивают через два месяца?
– Я не так выразился, в массовом порядке не испытывали, скормили партию одному аборигену, тот через два месяца и загнулся. До этого кайфовал, потом ломался, просил дозу. Как-то не дали вовремя, так он башку себе об пол разбил. Но ладно, как все же накормить эфербоном наших «кроликов»?
– А ты всем по таблетке дай, только нашим обычные таблетки, а хохлятам эфербон! Мол, по радио слышал, грипп распространяется в области. А это пилюли для профилактики.
– Правильные слова говоришь, Федя, так и сделаем, – кивнул Батыров. – Ты поужинай да ложись отдыхай. Завтрак в восемь, тебе оставим, поспи хорошенько, нам спешить некуда.
– Добро! Пойду, помогу Ванько.
– А у тебя действительно рецепт есть, как блевотню остановить?
– Да какой рецепт, отец научил. А его – дед. У нас в роду все мужики употребляли так, что после запоя встать не могли. Лежа, вовнутрь водки или самогона загоняли.
– Давай! Я лягу.
– Звонить Сангалу не будешь?
– Сейчас? Посмотри в окно. Позже позвоню. Не любит он, когда от сна отрывают, злой просыпается.
– Все злятся, когда не дадут выспаться. Ладно, пока, спокойной ночи.
– Спокойной ночи!
Корвич прошел на кухню. Ванько сидел перед наполовину опустошенной литровой бутылкой самогона и полным стаканом. Глядел на мутную жидкость и икал. Завидев Корвича, рванулся к помойному ведру. Вернулся за стол еще бледнее:
– Нет, Федька, так невозможно. Сейчас пивка бы.
– Пивка для рывка?
– Ну да. Сначала чего-нибудь легкого, можно «бормоты». А тут «первак», мать его, вчера шел, как по маслу, а сегодня от одного запаха выворачивает. Ты чего говорил о способе?
Корвич присел перед подельником, достал пачку сигарет, закурил, стараясь пускать дым в сторону форточки:
– Может, перетерпишь, Степан? Отлежишься, хреново еще день от силы будет, потом отпустит.
– Ага! А за этот день «белочка» и явится.
– Это может быть, – согласился Корвич. – Ну что ж, попробуем средство.
Он достал из навесного шкафа пачку соды, насыпал порошка в кружку, открыл чайник, тот был теплым. Налил в кружку воды, поставил ее рядом со стаканом.
– И чего? – взглянул на него Ванько.
– Пей.
– Что пить-то? Соду, что ли?
– Соду!
– Так от нее хлеще, чем от сивухи, вывернет.
– Запоминай. Берешь кружку с содой и стакан с самогоном. Идешь к параше, пьешь соду. После того как вырвет, залпом глотай самогон и думай о том, что лимон грызешь.
От одной этой мысли Ванько передернуло. Физиономия скривилась в гримасе.