Коридор
Шрифт:
— Нет. Ты же понимаешь — если Райкрофт начнет дергать за ниточки, всплывут какие-нибудь старые дела. Мы с тобой пикнуть не успеем, как окажемся в Азкабане, а Гарри — неизвестно где и с кем.
— А если вообще сбежать? В Австралию там, я не знаю…
— Красотка, нас сейчас очень плотно “пасут”. Давай пока не дергаться. Через полгода подумаем.
Дом не прослушивался — это я знал совершенно точно, потому что после истории с Райкрофтом проверял его ежедневно. Но вот любая попытка получить портключ или уехать могла сейчас обойтись очень дорого…
Белла
— Ты сейчас перевернешься, — предупредил я.
— Не каркай… А, черт!
Кресло все же перевернулось, и Белла вылетела из него, но мгновенно вскочила на ноги безупречным плавным движением бойца. Шипя и потирая ушибленный лоб, поставила качалку на место. Спайк оглушительно залаял — наверное, ему тоже хотелось поучаствовать в игре. Спаниели вообще любят, когда много шума и все бегают туда-сюда.
— Что у вас творится? — послышался удивленный голос Гарри. — Мам, ты как маленькая…
Он и вправду купался — волосы до сих пор были влажные, рубашка прилипла к телу. У Хаски мокрая шерсть торчала во все стороны. Когда огромный пес прошествовал на веранду, Спайк посторонился и подобострастно завилял хвостом.
Гарри сунул руку себе за пазуху.
— А у меня новая гадюка. Смотрите, красивая, правда?
Потревоженная змея подняла голову и зашипела. Она была крупная, на глазок длиннее тридцати дюймов, и такая темная, что узор на спине почти сливался с тоном кожи. Гарри что-то сказал ей на парселтанге, и гадюка успокоилась.
— Красивая, — одобрила Белла, устраиваясь заново в кресле и заплетая косу. — Но ты бы не приносил из леса новых змей. Знаешь ведь, что через две недели в школу.
— Я их выпущу перед отъездом, — решил Гарри, обматывая гадюку вокруг шеи на манер шарфа. — Всех, кроме аспида, — куда ему зимовать в нашем лесу… А можно аспида взять в Хогвартс? Он никого не тронет, он же умный, я ему объясню.
— Нельзя, — ответила Белла. — Я тебе говорила, там не разрешается.
— Тогда собаку! Пап, можно, Хаски со мной поедет?
Я покачал головой:
— Собак в Хогвартсе не держат.
— Что за дурацкие порядки! — возмутился Гарри.
— Не такие уж дурацкие. Посуди сам: ты целый день будешь на уроках, а пес останется запертым в спальне, совсем один. Это издевательство над животным.
Гарри почесал Хаски за ухом.
— Да, наверное…
Но вид у него был грустный.
— Возьмешь Хедвиг, — постановила Белла.
Снежно-белую полярную сову купили в Косом переулке с неделю назад.
— Ну, ма-ам, — Гарри сморщил нос. — Пусть она лучше дома остается, ладно? Что, в Хогвартсе сов нет? Я же замучаюсь таскаться с клеткой.
— От этого еще никто не умер, — наставительно заметила Белла. — А совсем без фамилиара неприлично… Все, иди мой руки, сейчас будем ужинать. И не выпускай змей ползать по спальне, Динки боится!
Последние слова она крикнула Гарри вслед, когда он уже вошел в дом. Потом обернулась ко мне:
— Ну так что? Сегодня?
— Сегодня, — ответил я.
***
За
Ну нет! Даже головой пришлось потрясти, чтобы прогнать дремоту. Так можно откладывать до бесконечности. Решили сейчас, так сейчас.
— Динки, — позвал я эльфиню, — свари мне кофе… Гарри, нам нужно с тобой поговорить. Это касается твоих первых родителей.
У нас с Красоткой язык бы не повернулся назвать Джеймса и Лили «настоящими» отцом и матерью, или как там еще говорится в таких случаях.
— И что с ними? — спросил Гарри без всякого интереса. Наверное, ждал очередной воспитательной лекции на тему: “Джеймс был отличником, и Лили была отличницей, поэтому в Хогвартсе ты должен…”.
— Пора рассказать тебе, как они умерли. Это важно.
Вот тут Гарри мигом проснулся, нахмурился и выпрямился на стуле, переводя взгляд с меня на Беллу. Я заметил, как Красотка украдкой постучала палочкой по ножке стола — суеверный жест, чтобы отогнать беду.
— Погодите, — сказал Гарри. — Вы же всегда говорили, что этого не знаете. Что их убили, но вам не известно, кто… А потом этот человек пытался убить и меня, но авада не вышла, как следует, и остался только шрам…
— Да, все верно, — кивнул я. — Но есть еще кое-что. В день катастрофы твоих родителей — они жили тогда в деревушке под названием Годрикова Лощина — навестил Темный Лорд. Собственно говоря, там он и погиб. Некоторые считают, будто именно он убил Джеймса и Лили, а потом хотел убить тебя, но что-то помешало…
Я заговорил быстрее, чтобы на всех парах проскочить опасный отрезок. Рассчитывал, что Гарри, вымотавшийся к вечеру, не станет задавать лишних вопросов. Но, как выяснилось, я просчитался.
— Пап, я ничего не понимаю! Зачем Лорду убивать моих родителей? Они…
Гарри запнулся.
— Они же не были… ну… доносчиками?
— Не смей так говорить об отце с матерью! — вмешалась Белла. Для любого, отсидевшего в Азкабане, нет оскорбления хуже, чем «доносчик», и даже в адрес Поттеров Красотка этого не потерпела бы. — Надо ж такое сморозить! Как тебе в голову пришло?!
Но вид у нее был настороженный. Гарри дотянулся до ее руки через стол и погладил запястье.
— Мам, ну не сердись! Я сам знаю, что сдуру ляпнул. Просто… Что еще они могли сделать такого, за что заслуживали смерти?
Красотка ничего не ответила и только покосилась на меня.
Загвоздка была в том, что Гарри до сих пор не знал, по какую сторону баррикад на самом деле находились Поттеры. Этот вопрос мы обходили умолчанием и, как коршуны, следили, чтобы никто из нашего и без того узкого круга общения не сболтнул ребенку лишнего. Газет Гарри не читал, по радио слушал исключительно музыку, во “Флориш и Блоттс” исследовал в основном полки с комиксами, так что и узнать ему было неоткуда. Сейчас нам предстояло объяснить ему истинное положение вещей.