Кориолан
Шрифт:
То, значит, лишь слащавых лицемеров
Мы встретим во дворцах и городах.
Доспехи бесполезны, если мягче,
Чем шелк на царедворце, станет сталь.
Довольно! Неужели лишь за то,
Что кровь с лица я не успел омыть
Или убил двух-трех бедняг тщедушных,
Не больше сделав, чем безвестный воин,
Напыщенными возгласами чтите
Меня вы, словно мне питать приятно
Приправленными лестью похвалами
Ничтожество свое?
Ты
И к доброй славе собственной жесток,
Гневясь на нас за правду. Помни, если
Себя ты поносить не перестанешь,
Тебе скуем мы руки (как безумцу,
Себе вреда желающему), чтобы
Спокойно говорить с тобой. Итак,
Пусть знают все, как это нам известно,
Что в битве Марций заслужил венок.
В знак этой чести конь мой благородный,
Которого здесь знает каждый воин,
К нему со всею сбруей переходит.
А сверх того отныне да получит
За все, что он свершил у Кориол,
Кай Марций при хвалебных криках войска
Кориолана имя, и пускай
Он носит это прозвище со славой!
Трубы и барабаны.
Кориолан — Кай Марций!
Я пойду
Лицо умою, и тогда посмотрим,
Не покраснел ли я. Так иль иначе,
Благодарю вас всех.
(Коминию.)
Коня приму,
А это имя постараюсь с честью
Носить и дальше, как на шлеме гребень.
Идем в палатку. Там мы о победе
Напишем в Рим, а после отдохнем.
Тит Ларций, возвращайся в Кориолы
И шли вождей их в Рим для заключенья
Взаимовыгодного мира с нами.
Исполню, полководец.
Боги, видно,
Смеются надо мной. Я отказался
От царственных даров, и тут же просьбой
Я должен докучать вождю.
Согласье
Заранее даю. Чего ты просишь?
Один бедняк когда-то в Кориолах
Мне оказал гостеприимство. Видел
Сегодня я, как он, попавши в плен,
Взывал ко мне, но в эту же минуту
Заметил я Авфидия, и смолкла
Пред злобой жалость. Дай ему свободу.
О, просьба благородная! Да если б
Он был убийцей сына моего,
И то б свободен стал как ветер. Ларций,
Исполни.
Марций,
Забыл, клянусь Юпитером. Усталость
Отбила память. Нет ли здесь вина?
Идем в палатку. Запеклось от крови
Твое лицо. Пора уже подумать
О перевязке. Ну, идем скорей.
Уходят.
СЦЕНА 10
Лагерь вольсков.
Трубы и рожки. Входит окровавленный Тулл Авфидий, с ним несколько воинов.
Наш город взят.
Но возвратится к нам
На выгодных условьях.
На условьях!
Хотел бы стать я римлянином, если
Как вольск быть не могу самим собой.
Условья! Да какие там условья
Для тех, кто побежден! — С тобою, Марций,
Пять раз я бился, и разбит пять раз,
И буду вновь разбит, хотя б встречались
Мы так же часто, как едим. — Клянусь
Стихиями, когда мы вновь сойдемся
Лицом к лицу, — иль он меня убьет,
Иль я его. Былое благородство
Мой гнев утратил. Если раньше думал
Я Марция сломить в бою, как равный,
То я теперь готов на все: не силой,
Так хитростью возьму.
Он сущий дьявол!
Смелей его, но не хитрее. Доблесть
Во мне он отравил клеймом позора,
И от себя теперь я отрекаюсь.
Каким бы ни был он: нагим, больным
Иль спящим; где бы ни был он: во храме,
На Капитолии, у алтаря
В часы молитв и жертвоприношений,
Когда стихает злоба, — никакие
Обычаи и ржавые законы
Не победят моей вражды к нему.
Когда б его я встретил в отчем доме
И защищал его мой брат родной,
То даже там, забыв гостеприимство,
Я руку в сердце у него б омыл.
Идите в Кориолы и узнайте,
Что там решили и кого отправят
Заложниками в Рим.
А ты куда?