Корм

Харитонов Михаил Юрьевич

– Вы прекрасно знаете, что евреи бывают разными, - в тон ему ответил человек напротив.
– Некоторые из них не заслуживают ничего, кроме...

– Да-да, я понимаю. Хорошо, что они есть, правда?
– Цойфман осторожно пригубил коньяк.
–

В общей гармонии мироздания у них тоже есть своё скромное место.

Собеседник кашлянул.

– Кстати, - добавил профессор, - у меня есть для вас небольшой подарок. Вот, - Цойфман положил перед собой книжку в изящном сером переплёте.
– Сигнальный экземпляр.

Человек в соседнем кресле взял книгу в руки, повертел, заглянул под обложку.

– Ах, да. "Мой Холокост". Об этом много говорят. Газеты пишут, что это чуть ли не новый дневник Анны Франк?

– Газеты преувеличивают. Проза историка - сейчас это модно. Это книга о моей семье. Точнее, о семье моей матери. Нечто вроде исторического расследования. Грустная история. Надеюсь, она найдёт своего читателя.

– И номинатора. Насколько мне известно, книга уже выдвинута на премию...

– Давайте об этом не будем. Чтобы не сглазить, - профессор улыбнулся.
– Но, разумеется, я рад своему возвращению в литературу. Знаете, - он сделал ещё один маленький глоток, - раньше мне казалось, что занятия историка и литератора противоположны по интенции. Теперь я так не думаю.

Застрекотал телефон. Профессор взял трубку, немного послушал, потом

молча положил её на край стола.

– Благодарю вас, - сказал он.
– Деньги переведены на мой счёт. Вы выполнили свои обязательства.

– Мы всё-таки представляем правительство Израиля, - улыбнулся собеседник.
– Было бы странно с нашей стороны...

– Кстати, вы гоблин?
– неожиданно спросил Иосиф.

– Да, как и все чиновники такого уровня... Извините, профессор, мне пора. Ох, да!
– собеседник хлопнул себя по лбу.
– Совсем забыл. У меня тоже есть небольшой подарок для вас... и для вашего василиска.

Он нагнулся, открыл пузатый портфель, стоявший у него в ногах, и извлёк оттуда большую коробку, аккуратно заклеенную со всех сторон. В крышке были проделаны небольшие отверстия. Внутри что-то шуршало.

– Благодарю, - с чувством сказал профессор Цойфман.
– Очень кстати.

– Не за что. Все уже знают, что вам принято дарить змей. Но мне и в самом деле пора.

Собеседник ещё раз попрощался, подхватил портфель, щёлкнул замочком, и удалился.

Иосиф остался один. Он осмотрел коробку, прочёл латинскую надпись на крышке.

– Надеюсь, - сказал он, глядя на клетку, - тебе это понравится. Редкий вид.

Голодный василиск щёлкнул клювом.

– Weltweisheit, - констатировал профессор.
– Мировая мудрость.