КОРМУШКА
Шрифт:
– Значит, будем рассчитывать на мельницы. Тем более там прямо от причала идёт галерея, так что в случае чего будем пробиваться по ней.
– А назад?
– кажется, Андрея тоже больше всего волновал этот вопрос.
И что ответить? Мы и раньше не увлекались стратегическим планированием, предпочитая надеяться на удачу и меткость выстрела. Пришли, забрали, ушли. В промежутках между этими действиями - сплошная пальба. А как по-другому? Как спрогнозировать действия тварёнышей, если они не умеют "ди эрсте колонне марширен, ди цвайте колонне марширен"? Единственное прогнозируемое действие - бросаться и жрать.
– Определимся как-нибудь с отступлением.
Просидели до самого утра, обсуждая детали будущего рейда и составляя список необходимого. Несколько раз за ночь сверху спускалась обеспокоенная громкими голосами Ольга, но, поглядев на наши озабоченные лица, уходила ни сказав ни слова. Привыкла за столько лет, что у мужчин бывают свои игрушки, часто не совместимые с жизнью, но без них этой самой жизни может и не быть. И привыкла ждать. Сначала из Афганистана, из госпиталей, потом из СИЗО, где сидел в предвкушении суда за сломанную челюсть кандидата в депутаты, теперь вот ждёт из рейдов уже двоих. Даже троих, если считать ежедневные Ленкины вылазки к озеру.
А список всё пополнялся. Кроме штатного, так сказать, повседневного вооружения, в него внесли два автомата, десяток гранат, набор рыболовных крючков с леской и куча мелочи, включая запасные портянки и пачку презервативов. Последние, правда, не собирались использовать по прямому назначению - в походных условиях нет лучшей тары для хранения зажигалки и спичек. Вот с продуктами решили не заморачиваться, только соли побольше захватить. Будем на воде, а пойманную рыбу можно съесть и сырой. Довольно вкусно, если привыкнуть. Ни разу не приходилось пробовать приготовленную таким образом стерлядку? Порезать крупными кусками, посолить, поперчить, и через пять минут готово к употреблению. Рекомендую. И не нужно говорить про солитёров - "таблетка" из печени тварёныша вышибает их вернее любого средства из аптеки. Если бы они были… аптеки.
– Сабли берём?
– уточнил Андрей.
– Шашки, - машинально поправил я.
Чёрт побери, ну сколько можно объяснять очевидную разницу? Именно шашка, классическая, весом около восьмисот граммов, в деревянных ножнах, покрытых лаком из старых запасов. Правда, до той, что давеча подарил дочери, никак не дотягивают. Так её и ковали больше года, проваривая обрезок стального троса. Ну и ладно, всё лучше самых первых рессорных угрёбищ. А для рубки - самое то. В жилых помещениях не размахнёшься, а вот где-нибудь в цехах и коридорах завода…
Заглянул в получившийся список и присвистнул:
– Мы это точно утащим? Зачем тебе спальный мешок? Вычеркивай, лучше ещё одну фляжку впиши. Разумеется, в лечебных целях.
– Да чего там тащить? Не пешком же.
Это точно. Что-то я совсем позабыл, отвык, наверное, от машин. Раньше… да что говорить, раньше отсюда до дома за сорок минут добирался. Как шлёпнешь по педали газа, и вперёд. Единственно плохо было - наша дорога немногим от Военно-Грузинской отличается. Разве что расположением над уровнем моря. Но рельеф примерно такой же. Сколько насмотрелся на лежащие на обочинах фуры, не вписавшиеся в резкий поворот посте крутого спуска. Шумиловские водилы из бензиновых караванов именно от этого и несут основные потери - полупустая цистерна на повороте опаснее любого тварёныша. Попробуйте налить половину двадцатилитровой канистры и привязать её к багажнику велосипеда. Гарантирую, ваша езда будет напоминать походку Бори Моисеева на сцене. Надеюсь - покойного Бори Моисеева.
Андрей ещё что-то говорил и записывал, но я уже не слышал. Уронил голову
Собирались молча. У нас всё было обговорено ночью, Ольга не произносила ни слова, стараясь скрыть переживания, Ленка опять обиделась и играла в молчанку, а малышня изо всех сил мешалась под ногами. Но так же тихо и сосредоточенно, как взрослые. Молодцы, эти тоже все в меня, хоть и не родные. Теоретически, а так… мои, конечно же мои.
И они старались быть полезными. Кому ещё придёт в голову заделать разбитый выстрелом люк в машине криво отпиленной фанеркой, приколоченной к крыше гвоздями? А что, крепко и надёжно, тем более гвозди с внутренней стороны аккуратно загнуты. Андрей, стараясь не рассмеяться во весь голос, выстроил ребят перед "Тойотой" и вынес благодарность, торжественно пожав руку каждому. Вот они, по росту и по возрасту: Сашка, Витька, Серёжка и Мишка. Наша машина времени, стартующая в будущее. Какое оно будет? Каким они его сделают? Увидим. И поможем.
– От винта!
– движок мягко заурчал, довольный, что про него не забыли.
– Погодите!
– Ольга убежала в дом и почти сразу же вернулась со спящей девочкой на руках.
– Всей семьёй провожать будем. И встречать точно так же.
– Да вернёмся, куда денемся, - немного смущённый Андрей осторожно погладил малышку кончиками пальцев по щеке.
– А имя ей так и не дали. Придумаешь, мам, сама, а?
– Вот ещё, - в уголках глаз у Ольги собрались лукавые морщинки.
– Твоя дочь, тебе и называть.
– Да я…
– А мы и не торопимся. Приедешь назад, вот и назовёшь. Ну ладно, долгие проводы - лишние слёзы. Езжайте с богом.
У южных ворот нас ждал Валера Сотский. Чуткий человек, бля… Не стал вмешиваться в трогательную семейную сцену, а на выезде из деревни подкараулил и сейчас наверняка вывалит на мою голову очередной геморрой. Но нет, оказалась, что я глубоко ошибаюсь в своей мизантропии. На самом деле люди значительно лучше, чем кажутся.
– Михалыч, - неуверенно начал он.
– А может, ну их к чертям собачьим, эти поиски? Распашем по осени ещё гектар, и отдадим.
– С нашей урожайностью?
– Тогда два.
– Нет, Валер, не получится. Или ты у себя на огороде бензиновую скважину пробурил?
– Нефтяную. Что? А, нет…
– Вот и хрен-то.
Сотский тяжело вздохнул и вытащил из кармана фляжку. Обычную плоскую фляжку из нержавейки, только с двух сторон на ней были наварены аккуратные заплаты.
– Возьми.
– Да у нас есть.
– Бери, говорю. Она у меня заветная - в девяносто пятом жизнь спасла.
Надо же, три года с человеком знаком, а только сейчас узнал, что он воевал. Ногу-то уже здесь потерял, когда началась гангрена после сильного обморожения. Валера сопровождал рыбаков, проверяющих сети подо льдом, и провалился в прорубь - тварёныши наседали, и оглядываться было просто некогда. А потом четыре часа при крещенском морозе. Был бы ещё кто-то из взрослых - заставили бы бежать бегом до деревни. А так… Не мог он оставить детей одних, пусть даже и вооружённых, но детей.