Корни
Шрифт:
– Но даже за воротами деревни тебе грозит опасность, – сказал Тоумани, словно прочитав его мысли.
Он знал одного мужчину из Джуффуре, который лишился всего, что имел, когда львиный прайд растерзал его коз. А потом его поймали с деньгами тубоба – сразу после исчезновения двух мальчиков из третьего кафо. Мальчики пропали прямо из своих хижин посреди ночи. Мужчина утверждал, что нашел деньги в лесу, но за день до суда совета старейшин он исчез.
– Ты слишком мал, чтобы помнить об этом, – сказал Тоумани. – Но такое до сих пор случается. Поэтому никогда не отходи от тех, кому можно доверять. А когда будешь пасти своих коз, никогда не позволяй им уходить туда, где тебе придется гоняться
Кунта стоял и трясся от страха, а Тоумани добавил: даже если большая кошка или тубоб его не достанут, у него все равно будут серьезные неприятности, если коза отобьется от стада, потому что, как только она доберется до поля кускуса или земляных орехов, ее уже не поймаешь. А когда мальчик с собакой погонятся за козой, остальное стадо побежит за беглянкой. Голодные козы могут погубить поле быстрее любых павианов, антилоп или диких свиней.
К полудню, когда Тоумани разделил приготовленный его матерью обед с Кунтой, мальчишки, перешедшие во второй кафо, смотрели на коз, рядом с которыми провели всю жизнь, с гораздо большим почтением. После обеда мальчишки из кафо Тоумани разлеглись под невысокими деревцами, а другие бродили вокруг, стреляя в птиц из новых пращей своих учеников. Кунта и его товарищи во все глаза следили за козами, старшие мальчики выкрикивали поучения и оскорбления и покатывались со смеху, когда младшие с криками и ругательствами бросались к каждой козе, которая просто поднимала голову, чтобы осмотреться. Когда Кунта не бегал за козами, он нервно поглядывал в сторону леса, откуда мог появиться зловещий хищник.
Ближе к вечеру, когда козы наелись травы, Тоумани подозвал Кунту и сурово сказал:
– Ты что, думаешь, я за тебя хворост собирать буду?
Только тогда Кунта вспомнил, что пастухи всегда возвращались по вечерам со связками хвороста для ночных костров в деревне. Поглядывая на коз и одновременно на лес, Кунта и его товарищи принялись бегать вокруг, собирая ветки кустарников и тонкие упавшие сучья, выбирая достаточно сухие. Кунта набрал столько хвороста, что еле смог поднять связку, но Тоумани фыркнул и добавил еще несколько палок. Затем Кунта обвязал палки и сучья гибкой зеленой лианой. Он сильно сомневался, что сможет поднять связку и дойти с ней до деревни.
Под взглядами старших мальчишек он и его товарищи кое-как взгромоздили свой груз на голову и неуверенной походкой зашагали вслед за козами и собаками-вуоло, которые знали дорогу домой лучше своих новых пастухов. Под презрительными насмешками старших мальчишек Кунта и остальные новички изо всех сил старались удержать равновесие. Появившаяся впереди деревня никогда еще не казалась Кунте такой красивой. Он чувствовал, что вот-вот упадет. Стоило им войти в ворота, как старшие мальчишки начали суетиться, выкрикивая предупреждения и советы. Они прыгали вокруг, чтобы взрослые увидели и услышали, что они выполняют свою работу, а обучение неуклюжего молодняка – это трудное дело. Кунта кое-как доплелся до двора арафанга Бримы Сезея, у которого ему и его кафо предстояло завтра брать первый урок.
На следующий день сразу после завтрака новые пастухи, вооружившись досками для письма из хлопкового дерева, пером и бамбуковой емкостью с сажей, которую предстояло разводить и использовать для письма, потянулись на школьный двор. Арафанг отнесся к ним так, словно они были глупее собственных коз. Он приказал им сесть. Еще не договорив, он принялся хлестать мальчишек гибким прутом – они подчинились приказу не так быстро, как ему хотелось. Арафанг хмуро предупредил, что на его уроках любой, кто произнесет хоть слово, когда его не спрашивают, отведает прута – он сурово погрозил им – и будет отправлен домой к родителям. И
– Вы больше не дети, – сказал арафанг. – У вас есть обязанности. И вы должны их выполнять.
Покончив с вопросами дисциплины, арафанг объявил, что вечерний класс начнется с чтения Корана: он будет читать, а они должны запомнить текст наизусть и произнести вслух, прежде чем перейти к другим вещам. Потом арафанг их отпустил, потому что стали подтягиваться старшие ученики, бывшие пастухи коз. Они нервничали еще сильнее, чем кафо Кунты, потому что им предстоял экзамен по чтению Корана и арабскому письму. По результатам экзамена они должны были перейти в третий кафо.
В тот день впервые в жизни мальчишки из кафо Кунты отправились пасти коз самостоятельно. Они тянулись длинной чередой по пыльной тропе, ведущей к пастбищу. А оказавшись на месте, гонялись за козами и орали каждый раз, как только животные делали несколько шагов к очередной кочке с травой. Впрочем, Кунта измучился еще больше, чем козы. Каждый раз, когда он усаживался, чтобы подумать о смысле таких перемен в его жизни, оказывалось, что нужно что-то делать или куда-то идти. Целый день Кунта пас коз, после завтрака и вечером учился у арафанга, а потом еще учился обращаться с пращой, пока не становилось слишком темно. Судя по всему, больше времени для серьезных раздумий у него не будет.
Глава 11
Уборка кускуса и земляных орехов подошла к концу. Настала очередь риса. Мужчины не помогали женам. Даже мальчишки не помогали матерям – рис был делом сугубо женским. На рассвете Бинта вместе с Джанкай Турай и другими женщинами уже были на полях созревшего риса. Они выдергивали длинные золотистые стебли, которые следовало на несколько дней разложить для просушки на тропинках, прежде чем загрузить в лодки и перевезти в деревню, где женщины вместе с дочерьми складывали свои аккуратные снопы в собственные кладовые. Но даже после уборки риса женщины не могли отдохнуть – им предстояло помогать мужчинам собирать хлопок. Хлопок собирали последним, чтобы он как следует просох под жарким солнцем – тогда из него получались лучшие нити для шитья.
Все с нетерпением ждали ежегодного семидневного праздника сбора урожая. Женщины торопились сшить новую одежду для своих семей. Хотя Кунта понимал, что не следует проявлять раздражения, ему совсем не понравилось, что несколько вечеров пришлось присматривать за болтливым и надоедливым младшим братом, пока Бинта пряла хлопок. Но когда мать взяла его с собой к деревенской ткачихе Дембо Диббе, он снова стал счастлив. Кунта зачарованно смотрел, как ловко она превращает нити на бобинах в полосы ткани с помощью ножного ткацкого станка. Дома Бинта позволила Кунте смешать древесную золу с водой, чтобы получился крепкий щелок, в который она всыпала мелко порезанные листья индиго. Так красили ткань в темно-синий цвет. Все женщины Джуффуре поступали так же. Очень скоро на всех кустах были развешены ткани для просушки, и деревня раскрасилась в яркие цвета – красный, зеленый, желтый, синий…
Пока женщины пряли и шили, мужчины занимались своими непростыми делами, которые следовало закончить до праздника, – и до того времени, когда выполнять тяжелую работу из-за жары станет невозможно. Высокая бамбуковая ограда деревни кое-где покосилась, где-то ее проломили козы и волы. Нужно было чинить и обмазанные глиной хижины, пострадавшие от сильных дождей. А еще нужно было менять соломенные крыши. Предстояло несколько свадеб, и всем нужны были новые дома. Кунта вместе с другими мальчишками замешивал мокрую глину, которой мужчины обмазывали стены новых хижин.