Шрифт:
ПРОЛОГ
Король Георг V перешагнул столетия. Когда в 1865 г. будущего короля крестили, то его бабушку, королеву Викторию, сопровождал бывший тогда министром лорд Пальмерстон. А незадолго до своей смерти, в 1936 г., Георг V вручил министерские полномочия новому министру иностранных дел Антони Идену. За эти семьдесят с небольшим лет в мире и в стране произошло немало значительных событий.
Годы царствования Георга V — с 1910 по 1936 — оказались чрезвычайно беспокойными. Ему довелось пережить тяжелейшие испытания Первой мировой войны, а когда он умирал — над миром уже нависла тень следующей войны, еще более ужасной. Он стал свидетелем падения величайших империй — Российской, Германской и Австро-Венгерской. Королю были выдвинуты требования гомруля для Ирландии и такого же самоуправления для Индии, что и послужило прологом
Внутреннее положение в Британии также было чрезвычайно нестабильным. Король был вынужден прикрывать своим авторитетом неуклонное ослабление палаты лордов и стремительное повышение роли лейбористской партии, внимательно следить за острыми дебатами, кульминацией которых явилась всеобщая забастовка 1926 г., поощрять торговлю и сдерживать бегство от фунта.
Подобно всем остальным наследственным институтам, монархия чрезвычайно напоминает лотерею, и аналитики того времени, узнав в мае 1910 г. о смерти Эдуарда VII, могли смело констатировать, что Британии наконец перестало везти. Новый король, не бывший прямым наследником трона и получивший достаточно скромное образование морского офицера, был к тому же убежденным консерватором. Это проявлялось как в неизменном покрое его одежды, так и в образе жизни. В сущности, по своим предпочтениям и интересам сорокапятилетний Георг V являлся типичным норфолкским сквайром. Он был безразличен к науке и искусству, истории и политике, не знал ни одного иностранного языка. Публичные церемонии действовали ему на нервы и отрицательно сказывались на его пищеварении. Словом, его восшествие на престол мало у кого вызвало энтузиазм.
Однако Георг V опроверг эти мрачные предсказания, посрамив всех, кто в нем сомневался. Под руководством своих опытных личных секретарей Кноллиса и Стамфордхэма он быстро освоил ремесло конституционного монарха и на протяжении четверти века умело решал неотложные проблемы с присущими ему деликатностью и здравым смыслом. Будучи по характеру человеком весьма миролюбивым, он тем не менее во время войны проявил себя воинственным патриотом. Его отношение к первому лейбористскому правительству, пришедшему к власти в 1924 г., было заботливым, доходящим почти до патернализма, однако без снисходительности. Георг V был напрочь лишен как классовых, так и национальных или расовых предрассудков. Если же и оказывал кому-то предпочтение, то только беднейшим из британских подданных, призывая своих министров проявить к ним щедрость и сострадание. Никогда не выходя за рамки конституционной монархии, он тем не менее взял на себя инициативу по урегулированию ирландского вопроса сначала в 1914-м, а затем в 1921 г., сумел восстановить пошатнувшуюся было международную репутацию Великобритании, настояв в 1931 г. на том, чтобы Рамсей Макдональд сформировал «национальное» правительство, состоявшее из представителей всех партий.
К разного рода публичным мероприятиям Георг тоже постепенно перестал относиться как к божьему наказанию. Весь его облик: бородатое лицо, безукоризненный фрак и высокая шляпа, — а также властные манеры, смягченные грубоватым матросским юмором, вызывали у подданных чувства восхищения и любви. В конце жизни, несмотря на негативное отношение ко всяческим новомодным изобретениям (за исключением телефона), Георг V все же поддался на уговоры и стал ежегодно выступать по радио с рождественскими посланиями. Он мастерски вел эти передачи, благотворно воздействуя словом на сердца и души британцев…
Семейная жизнь короля сложилась весьма счастливо. На протяжении сорока с лишним лет королева Мария была мужу надежным другом и опорой во всяческих начинаниях. За свою привязанность она заплатила высокую цену, полностью подчинив себя мужу и пожертвовав своей независимостью и изящным вкусом. Ни в вопросах воспитания детей, ни даже в выборе одежды она не имела той свободы, какой обладает любая женщина. Однако в обществе ничего не знали о ее жертве. Все видели перед собой идеальные супружеские отношения, немного старомодные, но вместе с тем исполненные взаимопонимания и доверия. Эта дружная пара символизировала собой и национальную гордость, и семейную добродетель.
Через год после того, как король и королева вместе отпраздновали серебряный юбилей своего царствования, Георг V скончался. «В конечном счете, — писала Виолетта Маркхэм, — важен все-таки характер, а не ум; важны великодушие и простота, а не ловкость аналитика
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ПРИНЦ-МОРЯК
«В половине четвертого утра, — записала в своем дневнике 3 июня 1865 г. королева Виктория, — меня сильно встревожили, сообщив, что поступили две телеграммы, которые я обязательно должна прочитать. Обе они были от Берти, и сообщали о том, что дорогая Аликс почувствовала себя дурно, но затем в половине второго ночи благополучно разрешилась мальчиком».
Второй сын принца и принцессы Уэльских, позднее взошедших на трон под именем короля Эдуарда VII и королевы Александры, родился в Лондоне, в Мальборо-Хаус, на месяц раньше положенного срока. Как выяснилось позднее, подобная неаккуратность была совсем не в его характере. Всю последующую жизнь Георг V неизменно отличался исключительной пунктуальностью и верностью традициям.
«Что же касается того, как назвать юного джентльмена, — писал королеве принц Уэльский через несколько дней после родов, — то мы уже довольно-таки давно решили, что, если у нас родится второй мальчик, его следует назвать Георг, [1] поскольку нам обоим нравится это имя и оно истинно английское». Он предложил, чтобы его сын также носил и имя Фридрих — в честь предков его жены, королей Дании.
1
По-английски буквально Джордж. — Здесь и далее примеч. пер.
Королева, которую все еще преследовали воспоминания о ее непутевых дядях, короле Георге IV и Фридрихе, герцоге Йоркском, отвечала ему так: «Боюсь, что мне не по душе те имена, которые Вы собираетесь дать малышу. Наилучшим из них является, однако, имя Фридрих, и я надеюсь, что Вы именно так его и назовете. Что же касается имени Георг, то оно пришло к нам только с Ганноверской династией. Главное, однако, чтобы этот милый ребенок вырос добрым и умным, и тогда мне было бы совершенно не важно, какое имя он будет носить. Разумеется, Вы, как и Ваши братья, добавите в конце имя Альберт, поскольку, как Вы хорошо знаете, мы уже очень давно решили, что все принадлежащие к мужскому полу потомки дорогого папы будут носить это имя. Тем самым мы подчеркиваем его принадлежность к нашей семье — точно так же, как я хотела бы, чтобы все девочки носили после прочих имя Виктория».
С тех пор как два года назад принц Уэльский Альберт Эдуард женился на датской принцессе Александре, королеву Викторию перестало удовлетворять обычное для бабушки положение. Вскоре после рождения в 1864 г. их первого сына, которого родители послушно нарекли принцем Альбертом Виктором, королева писала: «Берти должен понять, что я имею полное право вмешиваться в воспитание его ребенка или детей». На сей раз молодой отец оказался более упрямым. «Нам жаль, что Вам не нравятся те имена, которые мы собираемся дать нашему мальчику, — заявил королеве Альберт Эдуард, — но нам эти имена нравятся, и мы уже давно остановили на них свой выбор». Тем не менее он все же добавил к тем именам, что выбрал сам, имя Альберт, на котором настаивала Виктория. 7 июля 1865 г. в Виндзоре, в церкви Святого Георгия, ребенок был окрещен, получив имя Георга Эдуарда Эрнеста Альберта.
Выросший в безрадостные дни, которыми была отмечена середина правления его бабушки, будущий Георг V мог бы, однако, сказать, что ему чрезвычайно повезло с родителями.
Когда он родился, отцу было двадцать три года, а матери — чуть больше двадцати. Принц Уэльский, памятуя о том, как его старались держать в узде собственные родители, проявил себя добрым и снисходительным отцом. Он решительно отверг методы воспитания, которые были приняты в годы его юности, — тогда детей заставляли ходить по струнке, а малейшая шалость приравнивалась к непослушанию и соответственно строго наказывалась. Гораздо большая свобода, культивируемая в семье принца Уэльского, обеспечила его детям счастливое детство, которого сам принц был лишен. Впервые за последние сто с лишним лет напряженные отношения внутри династии, традиционно существовавшие между различными поколениями королевской семьи, уступили место отношениям взаимной любви и уважения.