Король горы
Шрифт:
— Что, сомневаешься, что тебе перережут горло, если поедешь в Сент-Луис? Какая наивность! Ты же читал о Диком Западе. Знаешь ведь, что это такое.
«Знаю ли?» — задумался Натаниэль.
ГЛАВА 2
Остаток дня Натаниэль проработал кое-как, он не мог сосредоточиться на бумагах и поминутно возвращался мыслями к дядиному посланию. Когда наконец Натаниэль облачился в «байронического» покроя пальто и вышел из конторы, на улицах уже горели фонари, но суета в Нью-Йорке не стихала и по вечерам: громыхали повозки, проносились шальные экипажи, деловито, как муравьи, сновали прохожие. Натаниэль свернул за угол и поплыл в океане толпы. «Я нашел величайшее сокровище в мире». Фраза из дядиного письма снова и снова всплывала у Натаниэля в голове. Он задумался. Что за сокровище? Может, дядя Зик откопал золото или серебро? Или сундук, полный драгоценностей?
Если на Зика свалилось богатство, разве не естественно для него поделиться сокровищем с кем-то из родственников? А с кем делиться, если не с любимым племянником? Примерно так рассуждал Натаниэль; и чем дольше он думал над письмом Изекиэля, тем сильнее становилась его уверенность в том, что дядя и в самом деле разбогател и теперь хочет одарить родственников, чтобы те перестали считать его неудачником.
Погрузившись в раздумья, Натаниэль забыл об осторожности и решил срезать дорогу через узкий переулок. Он часто ходил по нему днем, но после наступления темноты старался обходить стороной. В переулке было темно и грязно. Натаниэль спрятал руки в карманы, чтобы не мерзли, и бодро зашагал вперед. Он был уже на полпути, когда какой-то тип вынырнул из темноты и преградил ему путь. Натаниэлю даже в голову не пришло испугаться. Обладая довольно-таки внушительными габаритами (рост шесть футов [1] , вес сто восемьдесят фунтов [2] ), Натаниэль считал, что карманники и грабители просто побоятся с ним связываться.
1
Фут — единица измерения длины в английской системе мер, равна 30, 48 см.
2
Фунт — единица измерения веса в аглийской системе мер, равна 0, 4536 кг.
— Извините, сэр, вы не даете мне пройти, — вежливо заметил он.
— Кошелек или жизнь! — прохрипели из темноты. Интонация не оставляла сомнений в том, что угрозу следует воспринимать всерьез.
Натаниэлю, конечно же, было хорошо известно, что полиция Нью-Йорка каждый год регистрирует несколько сотен ограблений. В газетах писали, что как только на город опускается ночь, на охоту выходят грабители и убийцы, — как хищники по лесу, они бродят по сумрачным улицам в поисках жертвы, какого-нибудь добропорядочного гражданина, возжелавшего в одиночестве подышать свежим воздухом в столь поздний час. Но одно дело читать о нападениях и совсем другое — самому угодить в переделку.
— Ты что, глухой? — рявкнул преступник. — Кошелек или жизнь!
Неужели это происходит на самом деле? В полной растерянности Натаниэль вынул руки из карманов, собираясь отдать грабителю деньги. Но тот неверно истолковал его движение:
— Не шути со мной! Давай деньги, не то зарежу! — И в тусклом свете блеснул нож.
— Иди к черту!
Натаниэль бросился в бегство. До угла оставалось всего ярдов [3] десять, и Натаниэль понесся на свет уличных фонарей. Увы, модного покроя пальто Натаниэля не было приспособлено для бега — ноги путались в полах. Грабитель быстро догнал беднягу; рывок — и Натаниэль рухнул на жесткую землю. Завязалась драка. Вцепившись друг в друга, противники катались по земле. Грабитель был тяжелее, и через пару минут ожесточенной борьбы ему удалось подмять Натаниэля под себя. Он взмахнул ножом, целя в грудь; юноша левой рукой перехватил запястье негодяя, чтобы не дать нанести удар, и замахнулся правой, чтобы заехать в челюсть… но тут на шее у него сомкнулись железные пальцы. Грабитель начал его душить! Натаниэль рвался и дергался, стараясь высвободиться, но пальцы врага продолжали неумолимо сдавливать горло. Натаниэль пытался ударить грабителя коленом в живот, но мешало пальто. Дышать стало нечем, Натаниэль слабел с каждой секундой. В голове у него зашумело, в висках застучало. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Силы были на исходе. В глазах
3
Ярд — единица измерения длины в английской системе мер, равна 91, 44 см.
— Ты умрешь! — просипел ему в ухо грабитель.
…Неужели он примет смерть в грязном, вонючем переулке, от руки неизвестного подонка?
Отчаяние придало Натаниэлю сил.
— Нет! — проревел он и, мощным усилием поднявшись с земли, отшвырнул грабителя к стене.
Ударившись о кирпичную кладку, тот шумно выдохнул и припал на одно колено. Натаниэль кинулся на грабителя, собираясь как следует его отделать, но тот, ловко увернувшись от кулаков юноши, стремглав понесся в сторону улицы. Натаниэль бросился за ним. Тяжелое пальто мешало развить скорость, и он бежал за грабителем, отставая на пару шагов. Тот мчался не разбирая дороги и, вылетев из переулка на ярко освещенную улицу, тут же столкнулся с каким-то прохожим. Оба упали, грабитель разразился потоком грязной ругани. Натаниэль, не мешкая, подбежал к упавшим и обхватил грабителя поперек живота. Теперь подонку не уйти!
— Эй, эй, что такое? — протрубил зычный голос прямо над ухом у Натаниэля.
Чьи-то тяжелые руки ухватили его за плечи и оттащили от грабителя.
— Что это значит, молодые люди? — повторил толстый констебль, переводя строгий взгляд с Натаниэля на второго молодого человека.
— Этот негодяй хотел меня ограбить! — воскликнул Натаниэль.
— Ничего подобного, — с ангельским видом возразил грабитель.
В свете фонарей Натаниэль разглядел, что это коренастый, неряшливо одетый мужчина с сальными черными волосами и бегающим взглядом.
Констебль убрал руки, хмыкнул:
— Ну и кому из вас верить?
— У него нож, — выпалил Натаниэль. — Он хотел меня зарезать!
Грабитель с приторной улыбкой продемонстрировал констеблю пустые ладони.
— Можете меня обыскать, если хотите, — протянул он. — У меня, Бобби Петерсона, никакого ножа нет. Я убежденный противник насилия.
— Подлая ложь! — выкрикнул Натаниэль. — Он напал на меня в переулке!
— Напал? — возмущенно переспросил Петерсон. Он всплеснул руками: — Мамочки мои! Что ж это делается! Иду домой, никого не трогаю, столкнулся случайно с этим верзилой, а он как толкнет меня и давай бить! И бьет, и бьет! Я к нему первый не лез. Это он напал на меня.
Натаниэль побагровел и сжал кулаки.
— Даже не думай, парень, — предостерег констебль. — Все, с драками на сегодня покончено. Представь себя на моем месте: спешу я домой, где ждет моя хозяюшка в фартучке, мясное рагу в кастрюльке булькает… и тут вы. Деретесь прямо как собаки. Что прикажете делать?
— Он пытался меня ограбить! — не отступал Натаниэль.
— Это ты так говоришь, парень, — ответил констебль. — А свидетелей-то нет.
Натаниэль затрясся от гнева:
— Вы хотите сказать, я вру?
— Я знаю, что горячие молодые парни, такие как ты, часто лезут в драку, не разобравшись толком, что к чему.
— Как вы… ну нет, это просто в голове не укладывается! — выпалил Натаниэль.
Констебль отечески на него посмотрел и расплылся в дружелюбной улыбке:
— Вот что. Мы осмотрим переулок. Выясним, валяется ли там нож, о котором ты говоришь, или он тебе привиделся. Только побыстрее, ладно? Я уж-жасно голоден и очень хочу домой.
— Констебль тебе так и не поверил?
— Нет, — сердито сказал Натаниэль. — Этот ножик, он как сквозь землю провалился. И констебль, дубина стоеросовая, отпустил грабителя. — Натаниэль помолчал, затем пренебрежительно добавил: — Вынес этому мерзавцу предупреждение. Если негодяя застукают за чем-нибудь противозаконным, ему не поздоровится.
Невеста Натаниэля, Аделина Ван Бурен, отличалась исключительной красотой. В соответствии с модой, распространенной на Восточном побережье, она была одета в желтое платье с низким (но не слишком) вырезом и завышенной талией, сшитое на манер изысканных одеяний в греческом стиле, в то время невероятно популярных в Европе. Пока Натаниэль повествовал о своих злоключениях, на тонком, обрамленном прелестными белокурыми локонами личике читалось горячее сочувствие к жениху; голубые глаза светились любовью. Выслушав Натаниэля, девушка грустно вздохнула; потом, сложив на коленях тонкие руки, неодобрительно покосилась на ботинки жениха с налипшей на них грязью и его измятые штаны. Натаниэль пожалел, что не переоделся перед тем, как прийти к любимой. Он и так вышел за рамки приличий, появившись у порога Ван Буренов в столь поздний час — девять вечера. К счастью, родители Аделины были о будущем зяте высокого мнения. Веря в порядочность Натаниэля, они не боялись оставлять его наедине со своей дочерью. Ни для кого не было тайной, что влюбленные скоро поженятся.