Король и Шут
Шрифт:
Шут застал мастера за работой. Тот по обыкновению своему сидел за верстаком в заваленной различным нужным хламом мастерской и что-то конструировал.
— Здоровья тебе, — сказал с порога Прохор. — Ты когда воду в замок пустишь?
Даниэль оторвался от своего занятия, повернулся на крутящемся стуле и водрузил свои громоздкие очки на лоб.
— О, здорово. Все забываю. Завтра, обещаю. Сейчас очень занят, придумал одну штуку… Самоходную карету. Скоро покажу, осталось собрать и испытания провести, — и он мечтательно посмотрел в открытое окно, затянутое прозрачной
Прохор подошел к мастеру и пожал протянутую ладонь, осматривая бесчисленные стеллажи с разными склянками и непонятными изобретениями.
— А это твое электричество? Ночью ничего не видно, свечей не закупили, на тебя понадеялись.
Мастер вздохнул.
— Все будет, завтра.
— Завтра ты воду обещал, — напомнил шут.
— Значит, послезавтра. Чего пристал? — Даниэль снова опустил очки на нос и стал что-то мастерить.
Прохор только покачал головой и покрутил странный инструмент, что взял со стола.
— Смотри, пристроят тебя под топор. Министр об этом уже заикался. Хм. Я к тебе, собственно, чего пришел-то… — Он положил прибор на место. — В лес иду по поручению короля, возможно, придется бродить всю ночь, а там темень непроглядная.
— А от меня-то чего нужно? Возьми факел, — поднял взгляд мастер.
Шут присел на край стола.
— В том-то и дело, что нельзя с огнем. Секретное дело, а у тебя наверняка есть какая-нибудь штука, чтобы ночью видеть.
— Ну… — задумчиво протянул Даниэль. — Может и есть…
Он встал и начал шарить по многочисленным полкам, роняя чертежи, болтики, шестеренки и книги. В конце концов, через десять минут поиска искомое было найдено. То, что мастер отыскал на самом высоком шкафу, оказалось похожим на очки, но какими-то странными: кожаный ремешок и несколько разноцветных подвижных линз в жестяной оправе.
— Вот, держи.
Прохор покрутил прибор в руках и надел на голову.
— И как это работает?
Даниэль подошел вплотную к шуту и опустил одну линзу, затем закрыл ставни на окне, погрузив комнату во тьму.
— Видишь? — спросил он.
— Ага, — прозвучал голос Прохора, — но плохо.
— Это для сумерек. Опускай вторую.
— О! Теперь хорошо. Тебе надо медаль за это вручить! — радостно сказал шут.
Изобретатель вновь распахнул ставни, впустив в помещение солнечные лучи и порыв свежего воздуха.
— Это не простые линзы, внутри они заполнены выжимкой из глазных яблок собаки, кошки и филина. Они лучше всех в темноте видят, а линзы для второго глаза просто увеличивают, если надо рассмотреть что-то на большом расстоянии.
— Сколько я тебе должен? — спросил Прохор, убирая прибор в торбу и доставая кошель.
— Ничего, — отмахнулся мастер. — Вернуть не забудь. Все, иди, куда шел, мне работать надо! Только болтаешь с тобой… У меня еще водопровод и электричество. Иди уже, — и он буквально вытолкнул гостя на улицу.
Через двадцать минут, когда часы на Главной башне пробили полдень, шут прошел через центральные ворота и вновь покинул столицу Королевства Серединных
За спиной осталось селение, что раскинулось снаружи от городской стены, и Прохор вышел в гречишное поле, через которое пролегал тракт. Именно по нему в прошлый раз ехал, чтобы разобраться со старостой из Большой пахоты. В этот раз он решил не брать с собой ни гвардейцев, ни писаря, ни кобылу. За ними за всеми смотреть надо, да и мешаться будут. На это раз дело явно будет с заковыркой, не простое. Тут такая свита не к чему. Да и прогуляться тоже не мешает. Сколько можно во дворце штаны протирать?
Озорник ветер шнырял по полю, раскачивая колосья и развивая кудри единственного путника, который снял сапоги, связал их и, перекинув их через плечо, пошел босиком. Редкие облака проплывали по бескрайнему синему небу, пытаясь съесть желтый диск дневного светила, что слепил глаза и старался испепелить своим жаром все живое. Стая настырных ворон пыталась поживиться еще несозревшим урожаем гречи, но постоянно взмывала вверх, завидев пугало.
Примерно через два часа пути Прохор решил передохнуть и развалился на обочине тракта. Во-первых, он намял ступни, а во-вторых, жара его окончательно утомила. Сняв с пояса кожаную фляжку, шут сделал несколько глотков. Затем достал трубку, набил ее ароматным табаком и закурил.
— Надо было у изобретателя все-таки заказать ту штуковину на колесах! — сплюнул Прохор и закрыл глаза, всего на минутку.
Очнулся он от хрипа лошади. Шут резко сел и потер заспанные глаза. Посреди дороги стояла кобыла, запряженная в телегу, на которой сидели несколько человек. Лиц шут не мог разглядеть, только силуэты. Слепило треклятое солнце. Прикрыв глаза ладонью, он присмотрелся.
— Какие люди! — прозвучало с телеги. — Слышали, ты опять зло забарывать пошел.
— Ну да, кроме меня ж некому… — развел руками Прохор. — Добросьте до леса, а то я так два дня идти буду.
— Прыгай, только инструменты не раздави, — и шут забрался в повозку, потеснив музыкантов. Тех самых, что поют и в трактире, и в замке. Тех, с кем он вчера так опрометчиво напился.
— Пошла, чтоб тебя! — крикнул одноглазый артист и хлестнул гнедую кнутом. Телега дернулась и заскрипела по пыльному тракту.
Михась, тот, что постоянно скалился и выпучивал глаза для пущего ужаса, улыбнулся и спросил:
— А ты куда вчера подевался? Мы тебя искали…
Прохор отмахнулся и решил перевести тему разговора.
— Вы сами-то куда едете?
Ему ответил второй запевала.
— На свадьбу нас заказали в Длинные плуги. Дочь мельника у них замуж собралась. К вечеру ждут. Выступим, получим деньгу и назад. Деньга она никогда лишней не бывает, да, други?
Артисты согласились и заржали громче королевских лошадей. Даже девушка, что играла на скрипке, и та гоготала наравне с мужиками.
— Ясно, — прочистил пальцем ухо шут. — Вы бы себе название какое-никакое придумали, что ли… Таких ухарей, как вы, полно по свету катается. Ну, чтоб не путали, — сказал он невзначай.