Шрифт:
Глава 1 — Пролог
Растон живёт своей жизнью. И, хотя за последнее время жизнь столицы сильно переменилась, это всё равно — простой и бесхитростный быт.
Война действительно многое поменяла. Пустуют старые храмы, в которых всего каких-то полгода назад мирные жители молились Клорасу. Некоторые молятся ему и сейчас… у себя в домах. Но даже у них, у большинства из них, молитва светлому богу идёт второй — после молитвы Богине Смерти.
Та доказала свою силу и власть, а что ещё важнее — доказала своё благорасположение
Многие понимают, что между божеством и его поклонниками — большая разница. И всё-таки… репутация уже запятнана.
Кроме того, раньше от Богини людей отворачивал страх смерти. Но где он теперь? Богиня Смерти доказала, что может не только отнимать жизнь, но и даровать её, возвращать обратно. И все, кто погиб при разрушении храма Культа Светлого Шарда — разве они не вернулись с того света?
В каждой семье есть если не воскресший родственник, то хотя бы друг, знакомый или знакомый знакомого, который был воскрешён. Что? В виде живого мертвеца? Ну, так ли это важно, если это цена за то, чтобы снова вернуть его в мир живых?
В конце концов, в покойниках нет ничего страшного, если они — твои друзья и соседи, которые ходят рядом и мирно занимаются тем же самым бытом, что и ты. Ну, или почти тем же самым.
Однако быт ломается в один момент. Сверкающие огни, искры… Горожане так и не успевают понять, откуда появляется враг — а он уже влетает в столицу. Конный отряд в серебряных санглатских доспехах проносится через ворота, сметая стражу.
— Убивай!!! — кричит кто-то. — Жги! Смерть еретическому отродью! Этот город погряз во грехе, жги и не оглядывайся!
Некоторые из санглатцев всё-таки оглядываются. Даже оголтелым фанатикам непросто вот так взять — и начать резать простое население. Но оглядывающихся мало, а крики офицера заглушают совесть остальных. На мощённую камнем улицу льётся кровь; разгорается огонь, и горожане понимают, что враг будет беспощаден к ним.
Конный отряд проносится по улице, затем спешивается — и врывается в дома с обнажёнными мечами. Их цель — посеять хаос и террор, убить столько, сколько получится. И вновь льётся кровь.
Разумеется, им дают отпор — ну, или, по крайней мере, пытаются давать. Со стороны королевского замка, со стен, отовсюду — в атакованный район стекаются защитники города. Люди и горгульи.
При виде своих и простые горожане, воодушевляясь, хватают импровизированное оружие или подбирают трофейное — и идут в атаку. Даже если враг победит, эта победа не дастся ему легко!
Однако вслед за первым районом атакуется второй, третий… Враг будто возникает из ниоткуда, появляясь за городскими стенами — и врываясь внутрь. Наконец, ворота удаётся закрыть, но много отрядов уже проникло внутрь. Снаружи же их и вовсе целое море. Неужели город обречён?
Если в своё время, поначалу, горожане и смотрели косо на каменных горгулий с крыльями или живые сгустки
На улицах продолжается бойня; однако, отряды, стоящие за стеной, замерли, точно чего-то ждут. Копят силы? Хотят взять столицу измором? А ведь если бы они ударили все разом — скорее всего, сломали бы ворота!..
Но, очевидно, у них есть план — и как бы он не оказался ещё в десять раз хуже!
Тем временем, на улице всё идёт не в пользу защитников города. Нет, санглатцы тоже гибнут… Но их больше. Элементалей пока не видно, а горгульи — новая городская стража…
Застывают простыми каменными статуями, которые тут же разбиваются под мечами недруга, или же просто стоят, не в силах двинуться. Враг хорошо подготовился!
Над городом начинают сгущаться тучи. Нет, не в переносном (точнее, не только в переносном), но и в самом прямом смысле. Из огромной тёмной тучи внезапно на землю будто падает ливень, смывая кровь, поливая как атакующих, так и защищающихся…
Бьют молнии, гремит гром, и в таких макабрических декорациях поле битвы кажется ещё ужасней.
Нападающие оставляют за собой десятки трупов. Там, где полегли с оружием в руках королевские гвардейцы, где остались каменными обломками горгульи — следом падают тела простых мирных людей. Стариков. Женщин. Детей. Санглатцы убивают всех, не разбирая.
Они прорываются к Храму Смерти. Кажется, это высокое сооружение интересует их даже больше, чем замок короля Геневиса. Вырвавшись на главную площадь, солдаты с ненавистью косятся на обломки храма, где молились единственному божеству, что они желают признавать; на памятник, что изображает защитников Растона — людей и нелюдей, вставших плечом к плечу…
Если они победят — то и от этого прекрасного памятника даже следа не оставят. Но сейчас им не до того, чтобы разрушать простые статуи. Их задача — прорваться в храм, уничтожить всё, что скрывают в себе его подвалы.
— Вот оно, сердце зла! — с непередаваемой ненавистью говорит офицер своим воинам, мокнущим под струями проливного дождя. — Всё там.
Секунда — и они врываются внутрь. На пути им попадаются живые скелеты, и они крушат им черепа рукоятками мечей. Уже не сдерживаясь, они крушат статую Богини Смерти, крушат её, считая злом, извращая тем самым учение своего же собственного божества.
Клорас чётко говорит смертным, что Богиня Смерти — его сестра по пантеону, и почитать её нужно не меньше, чем его самого. Но фанатикам нет до этого дела, фанатики забыли о том, что говорил им Клорас.
Кому они молятся в этот момент? Тому же богу, которому молились их предки — или его образу, переделанному под себя? Кому-то, кто уже не имеет никакого отношения к настоящему Клорасу?
И, как только камни из статуи Богини Смерти соприкасаются с полом — солдаты Санглата падают на колени и начинают задыхаться. Жизнь уходит из их тел; уходит медленно, мучительно, по капле.