Король-Предатель

Михнегер Егор

Уничтожить в один день весь Дом Жизнетворцев… И за что? Они якобы замышляли переворот? Это Жизнетворцы-то?! Да их кроме выращивания грибокартошки, съедобного мха и кротосвинок отродясь не интересовало ничего и никто!

Каков результат? Несколько погибших урожаев подряд, голод и всё нарастающее брожение среди черни.

А роспуск совета законнорожденных? «Король должен принимать все решения единолично, у вас нет достаточной осведомленности о ситуации в целом». Ха, у него самого есть хоть малейшее представление о том, что творится в Оплоте за пределами Королевской пещеры?

Когда в последний раз он выходил из дворца? Десять лет назад? Пятнадцать? Двадцать?

Интересно, Маронон знает, что даже часть стражей, беспрекословно подчиняющихся каждому его слову, называет меж собой властителя гномов Предателем? Или он на полном серьёзе возомнил себя «Спасителем»? Предал Союз свободных рас, дабы «спасти свой народ»… Твою ж медь! Какой героический подвиг! Спасибо тебе, о великий! Только похоже, теперь ты решил извести свою любимую нацию собственноручно.

Обратив внимание на воцарившуюся внезапно полную тишину, Скалозуб прекратил мысленную тираду и оглядел всех присутствующих.

Во главе круглого стола как обычно сидел Кременькан. Вы только подумаете, как нелепо это звучит: «во главе круглого стола»! Однако ни у кого из собравшихся не было и тени сомнения в том, что именно Кременькан стал неформальным лидером встреч.

Нервно теребя пальцами, он явно о чём-то переживал. Седая борода была встопорщена и явно давно не расчесывалась, что придавало ему вид безумного старца. Глаза гнома скрывал капюшон, но Скалозуб готов был поспорить на бочонок хорошего пива – те лихорадочно шарят вокруг, пытаясь уловить настроение всех и каждого. Собравшиеся уже давно не питали иллюзий и оптимизма, но взвинченность главного зазывалы весьма настораживала.

Наконец Кремень, как называли его меж собой остальные, сжал кулаки и, оперев их на стол, медленно встал:

– Братья! Вы надежда рода гномьего! Молот и зубило народа нашего! Ваше присутствие, ваша близость греет мое старое сердце. Ибо вижу я опору и помощников пред собой!

«Понеслось… – проворчал про себя Скалозуб. – Сейчас опять начнёт призывать к какой-нибудь ерунде. Например, организовать сбор продовольствия для голодающей черни. Будто у нас самих склады от яств ломятся!»

После истребления Жизнетворцев погибло уже четыре урожая, когда удастся вырастить новый, никому не известно. Предатель, по крайней мере со слов приближённых, уверял, что Жизнетворцы лишь гнусные лицемеры, все их рассказы про секреты и науку фермерства – не более чем выдумки, дабы присвоить земли пригодные для хозяйства себе. Что ж, теперь все фермы принадлежат Королю. Вот только есть становится нечего уже не только беднякам, но и членам Домов. Даже Скалозубу пришлось урезать гастрономические пристрастия, а его семейство в Оплоте было одно из самых влиятельных и богатых. К тому же, именно он этим самым продовольствием, вернее его остатками, торговал.

– …однажды мы вернем былое величие гномов! Наша раса восстанет, мы создадим новый мир! Ещё лучше прежнего! Мы…

– Кременькан, ты собрал нас по делу или просто решил подбодрить в тяжёлые времена? – прервал излияния горе-оратора Рыжеруб.

«Хех,

этот типчик не меньший ворчун, чем я, вот только гораздо менее сдержанный на язык», – уже в который раз отметил про себя Скалозуб. С Рыжерубом он вынужден был общаться гораздо чаще, чем сам того бы хотел, поэтому прекрасно знал дурной характер этого старика.

Кременькан запнулся на полуслове и некоторое время молчал, задумчиво пощипывая пальцами кончик своей бороды. Затем словно очнулся, потряс головой и как ни в чём не бывало продолжил:

– Друзья, я понимаю, последние месяцы были трудными для всех нас, но у меня есть новость, которая может переменить всё! Слышите, может переменить всю нашу жизнь!!! – судя по движению головы, Кременькан обвёл собравшихся взглядом. – Я тайно снарядил три экспедиции за Врата. Несмотря на бдительность стражей, одному из отрядов удалось прорваться наружу…

Комната заполнилась ошеломлёнными вздохами. Скалозуб до боли сжал под столом кулаки. Похоже, Кремень и правда свихнулся.

– Ты верно, дружочек, совсем с головой не в ладах, – первый пришёл в себя Рыжеруб. Его густая рыжая борода тряслась в такт гневной речи. – Хочешь свой Дом погубить и нас за собой решил утащить?! Ну уж нет, тому не бывать! Извольте, но я в этом безумстве участвовать не намерен!

Прямолинейный как топор гном поднялся, явно намереваясь проследовать к выходу. Остальные с решительным видом начали вставать вслед за ним.

– Братья, постойте! Рыжеруб, друг души моей, погоди! Разве вы ничего не видите? Разве вам ничего не кажется странным? Почему, почему стражи следят не за тем, чтобы отродья не пробрались вовнутрь, а затем, чтобы никого не выпускать из Оплота уже триста лет?!

– Наверно, стерегут Врата от таких идиотов как ты! – раздался позади Скалозуба чей-то рассерженный возглас.

Теперь Кременькан пятился к выходу, то ли пытаясь удержать всех присутствующих, то ли, наоборот, желая удрать. Капюшон из-за резких движений откинулся, открывая потное лицо и красные, словно у пьяницы, беспокойные глазки.

– Ты разве не понимаешь, что тебя ждёт, когда Предатель раскусит, кто организовал и снабдил этих «храбрых исследователей»? – Рыжеруб почти упёрся лоб в лоб с перегородившим ему путь «экспедитором». – Врата были запечатаны как изнутри, так и снаружи с самого Рокового дня. Только поэтому мы и живы ещё до сих пор. Или ты забыл о засаде, что устроили отродья, используя отставших от остальных беглецов?!

Казалось, гномы были готовы наброситься на Кременькана всем скопом, наказав того собственноручно прямо здесь и сейчас. Тот лишь стоял, усмиряюще подняв руки вверх.

– Сородичи мои, родненькие! Но ведь разве хоть кто-нибудь из вас о том действительно «помнит»? Вы слышали о Роковом дне от своих отцов, а те в свою очередь от своих. Задумайтесь, всё ли случилось именно так, как нам говорят? Может, может наши прадеды просто заперли Врата, а остальное придумали в оправдание своей трусости? – атмосфера в помещении накалялась, кое-кто из собравшихся начал закатывать рукава. – Братья, мы не имеем ни малейшего представления, что твориться вне стен Оплота сейчас…