Король сделки
Шрифт:
– В десять перед мемориалом Линкольна.
– Договорились.
– Весьма вероятно, что за мной будут следить, – предупредил Мэл и отключился. В свое время доктор Спеллинг провел экспертизу украденного доклада по дилофту в качестве дружеского одолжения Клею. Теперь фэбээровцы вышли на него.
Впервые в голову Клею пришла дикая мысль: а что, если просто взять и убежать? Перевести все, что осталось от денег, в какую-нибудь банановую республику, удрать из города, отрастить бороду и исчезнуть навсегда. Ну разумеется, прихватив с собой Ребекку.
Как
Он сварил кофе, долго стоял под душем. Потом оделся, хотел попрощаться с Ридли, но та не шелохнулась.
Вероятность того, что телефон Мэла прослушивали, была велика. Раз уж люди из ФБР нашли его, то наверняка повсюду насовали «жучков», которых так обожают, и использовали все свои грязные трюки: например, пригрозили, что, если он откажется донести на друга, ему тоже предъявят обвинение. Терроризировали его визитами, телефонными звонками, слежкой. Прижали и заставили позвонить Клею, чтобы устроить ему западню.
Зак Бэттл куда-то уехал, так что посоветоваться было не с кем. Клей прибыл к месту встречи в двадцать минут десятого и смешался с группой туристов; Через несколько минут появился Мэл, что удивило Клея: зачем ему было приезжать на полчаса раньше условленного времени? Может, это ловушка? Может, агенты Спунер и Луш прячутся поблизости с микрофонами, видеокамерами и винтовками? Стоило Клею взглянуть в лицо Мэлу, и он понял, что дела плохи.
Приятели обменялись рукопожатием и постарались как можно радушнее поприветствовать друг друга. Клей подозревал, что каждое их слово записывается. Стояло начало сентября, воздух был свежим, но не холодным, тем не менее Мэл упаковался так, будто ожидал, что вот-вот пойдет снег. Под одеждой могли быть спрятаны микрофоны.
– Пройдемся, – предложил Клей, показывая в тот конец мола, где виднелась колонна Вашингтона.
– Давай, – согласился Мэл, пожав плечами. Ему было все равно. Вероятно, возле мистера Линкольна засада не планировалась.
– За тобой следили? – спросил Клей.
– Не думаю. Я полетел из Балтимора в Питсбург, оттуда – в аэропорт Рейгана, там взял такси. Вроде никого не заметил.
– Спунер и Луш?
– Да, ты их тоже знаешь?
– Эти ребята появлялись на моем горизонте несколько раз. – Клей и Мэл шли вдоль Зеркального пруда с южной стороны. Клей не собирался темнить. – Мэл, я знаю, как работают эти ребята. Они любят давить на свидетелей, прослушивать телефоны, собирать информацию с помощью всяких электронных штучек. Тебя просили надеть на себя микрофон?
– Да.
– И?
– Я послал их к черту.
– Спасибо.
– Клей, у меня очень хороший адвокат. Я рассказал ему все. По его мнению, ко мне претензий быть не может, поскольку я не проводил никаких операций с акциями. Ты, как я понимаю, проводил и наверняка теперь жалеешь об этом. Я получил доступ к конфиденциальной информации, но не воспользовался ею, так что я чист. Однако беда грянет, если мне придется отвечать на вопросы Большого жюри.
Дело
– Продолжай, – осторожно сказал он. Из-за темных солнцезащитных очков он пристально следил за всеми, кто оказывался поблизости, руки были глубоко засунуты в карманы джинсов. Впрочем, если Мэл все рассказал федералам, зачем им подслушивать?
– Главный вопрос заключается в том, как они на меня вышли. Я никому не говорил, что читал этот доклад. Кто им сказал?
– Никто, Мэл.
– Трудно поверить.
– Клянусь. Зачем мне было кому-нибудь об этом говорить?
Они задержались на минуту, пропуская машины, идущие по Семнадцатой. Снова двинувшись в путь, взяли немного вправо, подальше от толпы. Мэл почти шепотом продолжал:
– Если я дам ложные показания перед Большим жюри, им придется попотеть, чтобы доказать твою вину. Но если меня уличат во лжи, то я сам попаду за решетку. Кто еще знает, что я видел доклад? – снова спросил он.
Клей окончательно убедился, что никаких микрофонов на приятеле нет и никто их не слушает. Мэл не стремился выжать из Клея информацию, он просто хотел, чтобы его успокоили.
– Мэл, твое имя нигде не фигурировало, – твердо сказал Клей. – Я передал тебе доклад... Ты ведь не делал копий, так?
– Так.
– Ты отдал мне его обратно. Я просмотрел, там не было ни одной твоей пометки. Мы с тобой просто несколько раз переговорили по телефону. Все свои суждения ты высказал исключительно устно.
– А как насчет других адвокатов, замешанных в деле?
– Доклад видели всего несколько человек. Они знают, что он был у меня до того, как я завел дело, знают, что меня консультировал врач, но понятия не имеют кто.
– Федералы могут заставить их свидетельствовать, что ты был знаком с докладом до того, как сыграл на понижение?
– Нет. Они могут попытаться, но эти люди – адвокаты, причем опытные адвокаты, Мэл. Их нелегко запугать. Сами они не сделали ничего плохого, к операциям с акциями отношения не имеют, так что они ничего не скажут. Здесь я надежно защищен.
– Ты в этом уверен? – с большим сомнением спросил Мэл.
– Абсолютно.
– Так что мне делать?
– Слушаться своего адвоката. Есть реальный шанс, что дело вообще не дойдет до Большого жюри. – Это было скорее заклинанием, чем фактом. – Если ты проявишь твердость, вероятно, все рассосется.
Некоторое время они шли молча. Колонна Вашингтона становилась все ближе.
– Если я получу повестку, – медленно произнес Мэл, – мне, пожалуй, снова нужно будет с тобой переговорить.
– Разумеется.
– Клей, я не собираюсь из-за этого садиться в тюрьму.
– Я тоже.
Они остановились в толпе, собравшейся возле памятника. Спеллинг сказал:
– Я исчезаю. До встречи. Хотя лучше бы тебе не иметь от меня новостей, они могут быть только плохими. – С этими словами он смешался с группой старшеклассников и исчез.